(К 80-летию В.Бахревского)

bakrevskiХорошо живётся нынче библиотечным работникам! В начале года открываешь во всёведающем интернете «Календарь знаменательных дат», и вот, на тебе – все юбиляры по алфавиту и по хронологии! «Кликнул» на нужное имя – биография, подробная библиография всех публикаций! Все премии, грамоты и награды юбиляра! Выбирай материал для стенда, составляй библиографические указатели и готовь методические рекомендации для школьных учителей-филологов. Вот и сегодня, благодаря всезнающей Википедии, загодя известно, что 15 августа сего года исполняется 80 лет русскому советскому писателю, поэту, драматургу, классику детской литературы Владиславу Анатольевичу Бахревскому! Поэтому накануне такого внушительного юбилея, живого, здравствующего и активно работающего классика современной русской литературы хотелось бы отметить эту дату как-нибудь не совсем тривиально.
А что касается, на чей-то сторонний взгляд, этой, быть может, излишне комплиментарной и выспренней коннотации – «классик», то Википедия как раз подобные сомнения и развеет: «За годы литературного труда им создано более ста книг как для взрослых, так и для детей: повести о военном и послевоенном детстве, исторические романы, рассказы, сказки, миниатюры, стихотворения, переводы, биографические книги из серии ЖЗЛ («Виктор Васнецов», «Савва Мамонтов»). Многие из них переведены на иностранные языки и изданы за рубежом» и т.д., как говорится, и т.п.
Не лишне будет уточнить и то, что за всё это время общий тираж его публикаций перевалил за 10 миллионов! А если подсчитать изданное в периодической печати, когда «Пионерская правда» выходила тиражом в 22 миллиона, а «Мурзилка» - в 6 миллионов, то общий тираж произведений детского классика В.А.Бахревского перевалит за… пол-то-ра мил-ли-ар-да экземпляров!
Он кость от кости и плоть от плоти той писательской когорты, которая когда-то составляла часть и честь великой русской литературы и носила высокое именование «Русской и советской детской литературы»! Вспомним, что для детей не гнушались сочинять и писать С. Аксаков, П. Бажов, В.Бианки, Л.Будогоская, А.Введенский, А. Волков, А. Гайдар, Н. Гарин-Михайловский, В. Гаршин, М. Горький, А.Грин, Н.Заболоцкий, М.Зощенко, П. Ершов, Б.Житков, В.Жуковский, М.Ильин, В.Катаев, Л.Кассиль, А. Куприн, М. Лермонтов, Д. Мамин-Сибиряк, С. Маршак, В.Маяковский, А.Некрасов, Н.Некрасов, Н. Носов, Н.Олейников, Ю.Олеша, Л.Пантелеев, К. Паустовский, Ант. Погорельский, С. Писахов, М.Прившин, А. Пушкин, М. Салтыков-Щедрин, Н. Телешов, Ал. Толстой, Л. Толстой, О. Форш, Р.Фраерман, Д.Хармс, Л. Чарская, С. Чёрный, Е. Шварц, В. Шергин, К. Чуковский…
Впрочем, как ни напрягай память, как ни заглядывай в справочники и энциклопедии, всё равно чьё-то имя упустишь. Но первой в этом списке профессиональных российских сочинителей сказок, без сомнения, должно стоять имя Екатерины Великой, которая ещё в 1781 году сочинила для своих августейших внуков Александра и Константина «Сказку о царевиче Хлоре» (1781) и чуть позже - «О царевиче Февее» (1781). Великая Императрица, сверх головы занятая государственными делами, откладывала в сторону важные бумаги, откладывала уже начатое очередное письмо к не менее великому Ф.-М.Вольтеру, с которых состояла в задушевной переписке, и отдавалась сочинению нравоучительного сказочного повествования. Выходит, она понимала значение для детей именно такого рода сказочных наставлений!
А что до тиражей сегодняшних, то, для сравнения, небольшая книжечка прекрасных рассказов В.Бахревского «Тёмный Спас» (2007) выходила унизительно-издевательским тиражом в… 1 тысячу экземпляров! Нынче такими тиражами издают свои творения графоманы.
Такое впечатление, что некий злобный Крысолов, зачаровав сотни тысяч наших российских детей своей волшебной дудочкой, увёл их за собой. Только вот куда?.. Или моровая язва прошлась по нашей земле?.. Или всех, некогда советских, ребят отправили в детский крестовый поход?.. Куда?.. Против кого?.. Для отвоевания чьего «гроба»?.. В любом случае выходит нé для кого сегодня сочинять, а издателям издавать книжки для детей, не на что переводить даром дефицитную бумагу. Лучше уж неутомимо штамповать опусы донцовых, марининых, устиновых и полумифической Оксаны Робски. Потребителей детективного чтива никакой Крысолов не обморочит.
Вот обо всём этом-то и хотелось бы поговорить сегодня, т.к. это хороший повод, чтобы отойти от привычного жанра юбилейных славословий и взглянуть на нашу общую давно наболевшую проблему.
…Беспристрастной судьбе благорасположено было устроить так, чтобы несколько десятков лет наши с ним и житейские, и творческие пути (и хронологически, и топографически) проходили параллельно. Да что считать годы!.. Как ни считай, как ни сверяй, получается, получается… больше, чем полжизни, получается, никак не меньше!..
В баснословные уже времена пришлось походить у него и в учениках, и подмастерьях. Его водительству и несомненному педагогическому таланту я обязан был своими первыми шагами и достижениями в большой, «настоящей» литературе. Ничего удивительного нет и в том, что первые мои публикации условно можно было отнести к жанру именно «детской литературы». По крайней мере, и герой первой повести, изданной в Крыму, «Мальчик Мерсэм», и второй, «У самого синего моря», вышедшей уже в Москве, в «Детской литературе» - мальчишки-подростки.
Были счастливые возможности, в благодарность, написать и о его новых публикациях. Были и полугромкие скандалы, связанные с нашими общими творческими делами. Пока жив, буду помнить телефонный звонок из редакции украинского журнала «Радуга» и трясущийся от волнения (а скорее, от страха) голос редакционного украинского башмачкина: - Ваша публикация признана политической ошибкой!..
«Слава Богу, что 37-й год прошёл!..», - малодушно промелькнуло тогда в моей голове. А всё дело в том, что три десятка лет тому назад, день в день, в «Радуге» №3 за 1986 год на последних страницах номера, чуть ли нонпарелью, была напечатана моя рецензия на новую книгу В.Бахревского «Тишайший» (1984) - «Помнить свою историю».
- Откуда вы взяли, что Украина была «присоединена» к России, а не «воссоединена» с ней?.. – продолжал редакционный щелкопёр.
- Помилуйте, это стандартная историографическая формулировка. Так сказать, фигура речи, общее место…
- Найдите, будь ласка, прыклады в официальных источниках и терминово надишлыть нам. А то у нас тут из-за вас такое!..- от страха говоривший даже не замечал, что путает два родственных, «братских» языка.
Без труда собрав с десяток примеров, начиная со школьного учебника и кончая внушительными изданиями «Науки», я все найденные ссылки переправил в редакцию, пообещав, более не искушать подневольных украинских работников пера. Оглядываясь сегодня в это наше общее прошлое, хошь-не хошь, невольно подумаешь о том, какие, оказывается, длинные ноги у наиболее одиозных исторических «открытий» современных «вченых» соседней, некогда «братской» республики, а нынче уже «державы».
Как настоящий профессионал, раз обжегшись на молоке, В.Бахревский предусмотрительно не стал рисковать и с водой, и книжечка «Василько и Василий» (1986), вышедшая в московском издательстве «Малыш» 300-тысячным тиражом, уже носила на титуле предусмотрительное уточнение: «Рассказ о событиях, связанных с воссоединением Украины с Россией в ХVII веке». О том же, как потомки книжного «Василька» сегодня неблагодарно платят за своё «воссоединение» книжному же «Василию», - разговор совсем уж отдельный.
Мы же о другом. О том же, но и о другом тоже. Тем более что формальный, так сказать, привлекающий повод как раз под рукой - на письменном столе книга: «Дивные истории города Сударушкина»1 Новая! Очередная! Автор всё тот же - Владислав Бахревский! Какая она по общему счёту, он, пожалуй, и сам не вспомнит, но то, что и этот тираж унизителен для признанного автора, признает безоговорочно.
…Помню, в пору давнего евпаторийского бытования, нашим с ним общим интеллектуальным досугом было соревновательное коллекционирование «говорящих» фамилий. Не «выисканных», по словам Н.Гоголя, прозвищ, не псевдонимов, вроде М.Горький, Д.Бедный, М.Голодный и т.п., а родовых фамилий реальных сегодняшних людей.
Сейчас уже не упомнишь, из чьей «копилки» были почерпнуты такие замечательные примеры, как фехтовальщик Кровопусков, номенклатурный секретарь Секретарюк, дирижёр симфонического оркестра Скрипка, физик-ядерщик Забабахин, хирург Могила, пожарный мастер Погорелов или начальник комитета по борьбе с наркоманией (кажется, именно так)… Дурманов! Я-то, конечно, был свято убеждён, что лучшей жемчужиной нашей общей коллекции были выходные данные книги, виденной однажды на полках книжного магазина: Г.А.Нудьга.2 «На лiтературних шляхах3 : Дослiдження, пошуки, знахiдки4 » (Киïв: Днiпро, 1990. 350 с.).
«Скука на литературных путях»… О чём ещё, кроме абсолютного отсутствия профессионального слуха у известного литературоведа5 , мог свидетельствовать выбор именного этого варианта названия собственной книги?..
Уже позже, занимаясь академическими проблемами имянаречения литературных персонажей, в своей статье я цитировал знаменитого о.Павла Флоренского: «Имя - онтологически первое, а носитель его, хотя бы и святой, - второе; самому Господу, ещё не зачавшемуся на земле, было предуготовано от вечности имя, принесённое Ангелом. Тем более - люди. «Достойно имени пожил еси... Георгий», воспевается Святому. Он, значит, ублажается за соответствие жизни своей своему имени, и, значит, имя признаётся онтологически честнейшим».
И потому, обратившись к непререкаемому авторитету В.И.Даля, вспомним, что «Бахарь, бахирь – говорун, краснобай, рассказчик, сказочник». «Говорун»… Кто же из успешных писателей не любит поговорить, поинтересничать, тем более, когда есть чем и перед кем? «Краснобай»… Кто же из нашего брата-писателя не любит самозабвенно плести словеса, приукрасить, а по мнению людей сторонних и холоднокровных, порой и попросту приврать? Ради красного словца, да под хорошее настроение, да перед благодарной читательской аудиторией!.. Ведь без этих талантов грамотный человек сможет написать только телефонный справочник или инструкцию по пользованию лифтом.
«Рассказчик»… Ну, тут вообще без проблем! Стоит только обратиться к библиографии, и перед вами окажется пространный и внушительный список публикаций, изданий и переизданий В.Бахревского, начиная с первой книжки «Мальчик с Весёлого» (1960) и кончая изданиями уже нынешнего тысячелетия! Числом более… Да Бог с ней, с этой бездушной цифирью! Мы ведь не перед налоговой инспекцией подрядились отчитываться.
«Сказочник»… А вот тут-то и придётся ненадолго свернуть на соседнюю околицу, потому что проблема уж больно живая, назревшая и поэтому болезненная.
«Какие такие «сказки» на исходе второго десятилетия треть-е-го ты-ся-че-ле-ти-я?.. - недоумённо раздражится современный, условно образованный условный активный читатель. – Вау!.. Современным детям с планшетами в руках, на ты обращающихся с интернетом и управляющихся со всяческими «гаджетами» лучше своих дипломированных родителей, втюхивать в голову замшелые росказни про Бабу-Ягу, Змея-Горыныча, скатерть-самобранку, чудо-меленку и прочие фольклорные «артефакты»?.. Отстой!.. Совковщина!.. Нашараша!..».
В этой неудобной во всех отношениях ситуации память ненавязчиво напомнит случай из собственной педагогической практики. Однажды, принеся домой счастливо попавшийся в руки экземпляр «комиксов» Жана Эффеля «Сотворение мира», я предвкушал тот интерес и удовольствие, которое получит внук, листая эту замечательную книгу.

1 В.Бахревский. «Дивные истории города Сударушкина». М.: «Октопус», 2016. 80 с. Илл. 3000 экз.
2 Нудьга (укр.) - скука
3 Шлях (укр.) - путь
4 Дослiдження, пошуки, знахiдки (укр.) – исследования, поиски, находки.
5 О том, что в данном случае речь идёт не о «фейковой» личности, может служить любая биографическая справка: «Григорий Антонович Нудьга (1913-1994) – известный украинский писатель, фольклорист, литературовед, историк украинской литературы, критик, культуролог…» и т.д.
 
В давние «советские» времена, когда настоящую Библию никто из «мирских» не мог держать в руках, о том, что там писалось и утверждалось, можно было узнать только из изданий, вроде забористо привлекательных и агрессивно-атеистических книг Лео Таксиля «Забавная Библия», «Забавное Евангелие», «Священный вертеп». «Комиксы» же Жана Эффеля у нас выполняли роль «Библии бедных»6, и хотя бы в такой добродушной, иронично-назидательной форме знакомили с библейской космогонией, происхождением человека, развитием мировой истории от Сотворения Мира и начальными представлениями о христианских канонах.
Терпеливо выслушав моё вступительное слово, внук долистал страницы до картинки, где был изображён добродушный бородатый Создатель, и, ожидая похвалы за догадливость, простодушно поинтересовался:
- Деда, а кто это? Гоблин?..
«Станция Березай, кому надо, вылезай! - громыхнуло тогда в моей голове. - Приехали!..». То есть в смысле – опоздали! Причём, безнадёжно и навсегда! А всеведующая Википедия тут же, как античная пифия, услужливо пробубнела в самое ухо: «Го́блины (фр. gobelin) — сверхъестественные человекоподобные создания, живущие, согласно западноевропейской мифологии, в подземных пещерах и не переносящие солнечный свет. Гоблины являются одной из разновидностей фей, или духов природы, таких как пикси или гномы. (…) Внешность описывается по-разному, но достоверно одно, гоблины — одни из самых уродливых созданий в европейской мифологии. Они антропоморфны, но рост варьируется от фута до двух метров. Впрочем, гоблины умеют превращаться в людей, но три элемента их внешности остаются неизменными: длинные уши, страшные, похожие на кошачьи, глаза, и длинные когти на руках. Уши гоблины прячут под шапку, когти — в перчатки, а вот глаза им никак не скрыть, поэтому, по преданию, узнать их можно по глазам».
«Западноевропейская мифология»… Ужели слово найдено?..
Господи, сколько этой готической7 нечисти и нежити, подобно полчищам древних кочевых орд, набросилась на нашу привычную и потому добрую8 мифологию.
Дети от рождения – существа языческие, воспитываемые на древних, сказочных мифологемах. В самые первые годы своей жизни, ещё до осознанно воспринятых ментальных и нравственно-социальных клише и табу они привычно познают и воспринимают окружающий мир через удобные архетипические модели и парадигмы.
Ещё во младенчестве, через богатейший репертуар детского фольклора (колыбельные, пестушки, потешки, прибаутки и приговорки, заклички и скороговорки, дразнилки, а позже – сказки и игры 9) сознание ребёнка базисно запитывается архаической энергией и, тем самым, помогает ему формировать ментальную национальную идентичность.
Ещё ни разу в своей начинающейся жизни не видя «серого волка», «бабая», «кота-баюна», «дрёму», «угомона», и т.п. знаковых персонажей мифологического мира, они, благодаря этому, научаются идентифицировать себя в окружающем мире, воспринимают и уясняют стратификацию человеческих взаимоотношений, нравственных табу и ментальных констант. К примеру, для детей славянской культуры лиса, как истинный трикстер, – символ хитрости, изворотливости, обмана, для китайцев же, напротив, - активный, положительный, сегодня сказали бы, пассионарный персонаж. Точно так же амбивалентно позиционируется и фигура зайца: вместо трусливо-виктимного, маргинального персонажа славянского фольклора, в китайской мифологии заяц выступает в роли настоящего активного культурного героя.
Архаика, по праву «первородства», не обязана испытывать пиетета перед наносной «культурой». В случае же противостояния архаика, как правило, одерживает верх.
Прекрасным примером этому может послужить гоголевский «Вий», когда против воцерковлённого, наделённого учёной харизмой Хомы Брута, на освящённой, намоленной территории православного храма выступает целый бестиарий хтонических монстров во главе с панночкой-навьей и уничтожает его, несмотря на чтение священных текстов и целый ритуал охранительных манипуляций, Хомой осуществлённых.
Или же эпизод из повести В.Катаева «Белеет парус одинокий». Перед тем, как поделиться с другой чужой тайной, Гаврик заставляет Петю дать слово, что тот эту тайну сохранит. Замечательна при этом градация вербальных действий, которые приходится совершить Пете. Сначала это «честное благородное слово», потом «ей-Богу, святой истинный крест!», дальше следует «чтоб я не сошёл с этого места!». Гаврику этого мало, и регистр клятвенных обещаний значительно повышается: «чтоб мне не видать в жизни счастья!», «пусть у меня лопнут глаза!». Потом Петя крестится на купол кладбищенской церкви: «Святой истинный крест, что не скажу!».
И после всего этого Гаврик заставляет друга… есть землю! В поступке полуграмотного Гаврика – наивная и бессознательная апелляция к архаической практике ещё языческого ритуала.
Печально (именно и только - от бессилия!) наблюдать за тем, как наши привычные, не всегда удобные в общежитии, но терпимые, потому что «домашние», с детства привычные и «прирученные» и потому - «свои», амазоны, анчутки (они же бесы, вострокопытные, нечистые, черти и т.д), бабаи, Баба-Яга, банники, берегини, ведьмы, водяные, домовые, дрёма, злыдни, кикимора, лещий, овинники… и далее, далее - по алфавиту; печально наблюдать, как весь этот привычный славянский «кромешный мир» постыдно тушуется перед натиском новоготической «мифологии», перед всеми этими шреками, спайдерменами, робокопами, покемонами, суперменами, бэтменами, телепузиками, панчбобами, черепашками ниндзя и членами дебильного «Семейства Симпсонов».
Отдельная обида - за «орнитологический» славянский бестиарий. Потому что на наших глазах «птицы» Алконост, Дева-Обида, Жар-Птица, Гамаюн, Сирин, Стратим, Строфокомил, Финист Ясный сокол и др., постыдно теряя оперение, ретировались… И перед кем? Даже не перед страшными стимфальскими птицами, давно ставшими, благодаря Н.Куну, В. и Л. Успенским, почти «своими», а перед неведомыми и агрессивными Angry Birds.
Благодаря фольклору, народ собирает и сохраняет целый арсенал табу, заградительных действий и хитростей, необходимых в общении с «кромешным миром». И потому мы и сегодня, со всяческими «гаджетами» в руках, привычно плюём через левое плечо, не любим тринадцатое число, стороной обходим чёрную кошку, с пустым ведром в руках услужливо уступаем дорогу случайному встречному и завешиваем зеркала в доме покойника…
По отношению же к пришлой нечисти весь этот наш арсенал практически бесполезен и бессилен. Тем более тогда, когда мы сами себя обезоруживаем, невольно и безвольно (а может, и услужливо!) помогая «агрессору».
Как известно, благодаря рекламной раскрутке, «покемоны» , и прочие «черепашки-ниндзя» давно стали отдельными, самодостаточными субкультурами. На каждого из них усиленно работает целая индустрия. Почувствовав покупательский интерес и просчитав будущие дивиденты, сразу же организуется целая череда маркетинговых действий - и возникают комиксы, мультики, компьютерные игры, специальные журнальчики, и печатные иллюстрированные руководства с описанием иерархии персонажей и стратегии управления ими. А там – наклейки, майки, тетрадки, «переводилки», псевдотату и продажа прав на использование товарных знаков!.. И наши российские дети, иссушая свои неподготовленные мозги, как какие-то таинственные мантры или формулы NLP кодирования, вынуждены запоминать абсолютно чуждые в фонетическом отношении «имена»: Пикачу, Бульбазавр, Чармандер, Сквиртл…
В своё время великий Л.В.Щерба для наглядной демонстрации могучих смыслоопределяющих возможностей русских грамматических флексий придумал своё знаменитое предложение: «Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокрёнка». Но какую благородную методическую или воспитательную цель преследовали авторы современного школьного учебника по математике (!), включая в неё следующую «задачу»: «Бримазище нашёл 96 шкридулок, а бримазёнок на 64 шкридулки меньше. Сколько шкридулок нашли они вместе? Во сколько раз больше шкридулок нашёл бримазище, чем бримазёнок?»… «А что, прикольно!» - обрадованно воскликнет «продвинутый» ученик, уже приученный запоминать отвлечённо-уродливые имена мультяшных и комиксовых персонажей. Попутно отметим, что и само это наречие, и его производные (Приколись! Приколист, приколоться…), все они обретаются в опасной «фонетической» близости с терминологией наркоманов и потому подсознательно легитимизируются субъектами, многократно их произносящими.
А для каких юных некрофилов составлена следующая задача: «14 детей учились плавать. Трое из них ещё не умели плавать, а двое уже утонули. Сколько детей уже научились плавать и ещё не утонули?».
Не для тех ли, которым интернет усиленно навязывает полунавий персонаж под именем «девочка Ленор» (Lenore, The Cute Little Dead Girl)?.. Пользователи интернета, без сомнения, не раз натыкались в сети на назойливые рекламные предложение: «Ленор: маленькая мёртвая девочка» - смотреть онлайн мультфильм».
А «Википедия» услужливо подскажет: «главная героиня, мёртвая десятилетняя девочка, живущая в жутком особняке возле кладбища. Ленор не имеет чёткого представления о понятиях «жизнь», «смерть», «боль», «добро», «зло» 12 — именно эта её особенность и лежит в основе сюжета большинства серий. Ленор ничего не стоит убить зверя или человека, что она часто и делает, но почти всегда делает это без злого умысла или же по нелепой случайности, не чувствуя никакой вины за содеянное. Ленор коллекционирует заспиртованных насекомых и других мелких существ, а также отдельные органы. Любит животных и часто заводит питомцев (преимущественно кошек) — но её «любовь» всегда заканчивается для несчастных животных летальным исходом. Нередко носит с собой мёртвую кошку. Несмотря на явную жестокость многих своих поступков, Ленор вызывает у зрителя только жалость».
Знаменательно разоблачающе проговоривается при этом рекламная аннотация: «Интересный мультипликационный сериал для тех, кто видит жизнь в особенном свете».
Каким таким «особым светом» осеняет наше сегодняшнее бытие современное западное телевидение, когда в одной из передач на глазах детей опытный мясник споро и профессионально разделывает тушу умершего в зоопарке жирафа?..
Что закладывает в души детей современная новоготическая мифология? Какие «чувства добрые» в Швеции пробуждает телепередача, когда вместо персонажей, вроде наших Хрюши и Степаши, по вечерам в гости к малолетним зрителям приходят визуализированные куча дерьма13 и мочевой пузырь?.. А к ним самим по очереди «в гости» заявляются человеческие органы, внутренние и внешние.
В одной детской телепередаче в Чехии по сценарию кто-то «наделал» кроту на голову. И вот несчастный персонаж Г.-Х.Андерсена отправляется на поиски обидчика, по пути, как настоящий следователь и исследователь, идентифицируя найденные «отходы жизнедеятельности». В американской же передаче детям сообщалось, что, оказывается, испражняются все без исключения существа – и русалки, и дорожные рабочие, и даже… супермены!
Что греха таить, и у нас - собственная гордость, и потому наша доморощенная «сказительница» А.Сучкова, чтобы не ударить лицом в… 14 (В грязь, конечно же, в грязь!), выпустила свои «Приключения какашки»15.

6 «Библия бедных» («Biblia pauperum», 1466) – Иллюстрированное небольшими по размеру ксилогравюрами краткое изложение библейских сюжетов. Издание предназначалось для мирян, которые из-за дороговизны рукописных или уже первопечатных книг не в состоянии были приобрести полное издание Священного Писания.
7 Впрочем, и ориентальной тоже. С её «феншуями», «восточными гороскопами», «киокушинкай-карате» и прочими заманками.
8 Безоценочно, уважаемые господа профессиональные мифологи и культурологи, безоценочно! Только лишь в отношении следования ментальному стереотипу: «свой» всегда предпочтительнее «чужого». Впрочем, именно об этом – ниже.
9 Й.Хёйзинга ещё в 1938 году в своей давно ставшей классической книге «Homo Ludens» («Человек играющий») доказательно продемонстрировал, что игра является базисным феноменом всего мирового культурогенеза.
10Мало кто из наших потребителей этого «телевизионного продукта» подозревает о семантике этого «добродушного», для детей, именования». А между тем, «покемон» - это аббревиатура английского «pocket monster», т.е. «карманный монстр»!
11В своё время Джек Николсон признавался, что отчисления ему от рекламы фильма «Бэтмен», в котором он снимался, и от использования бренда «человека-летучей мыши» во много раз превзошли его довольно высокий актёрский гонорар.
12Между прочим, все те базисно нравственные, жизнезиждительные понятия, которые с молоком матери дети традиционно получали благодаря национальному фольклору и мифологии!
13Ах, простите!.. Может быть, лучше - кал, гуано, ка-ка, фекалии, детская неожиданность, испражнения?.. (Нужное - подчеркнуть)
14Тьфу чёрт! Чуть не оговорился!..
15Тьфу чёрт! Чуть не оговорился!..бездну вкуса, с какой удачно подобрано издательство с таким подходящим названием!..
 
Что делать с собственной ассоциативной памятью, если она подсказывает… Что подсказывает?.. А то, что, по сообщениям СМИ, в Америке учёные изучили, обосновали и теперь на практике активно проводят лечение некоторых внутренних болезней… «пересадкой кала»! Хошь - не хошь, а не можешь отделаться от впечатления, что отходы этой «духовной жизнедеятельности» нам и стараются усиленно втюхать!
Как известно, в юном возрасте, по время рисования дети ещё не различают полутонов и потому используют только чистые цвета. Эта способность придёт с возрастом. Точно так же в психологическом отношении нормальные дети могут оперировать только чёткими оппозициями – добро(-ый)/зло(-й), свой/чужой, красивый/безобразный, весёлый/злой и т.п. И если нет чёткого и твёрдого осуждения с авторитетной стороны (родителей, учителей, авторов книг, положительных персонажей) негативная форма поведения может стать для детей предметом для подражания. И в этом отношении потенции телевидения убийственны! Любой негативный пример навязчиво и автоматически клишируется им в миллионах копий! И это не просто дворовый хулиган, который корыстно научает мальчиков из хороших семей «плохим словам», курению и мелкому воровству.
«Особенный свет», источаемый историями о «мёртвой девочке Ленор» или о «подвигах» Angry Birds16, размывает, деконструирует, делает амбивалентными главные нравственные ориентиры ребёнка. Культивируется и постулируется табу на табу. Ребёнок становится «толерантно» равнодушен. А психологи, изучающие проблему влияния на детей средств массовой информации (ТВ, мультипликации в первую очередь!) в один голос говорят о трансляции ими, этими «средствами», агрессивности, эстетизации самомазохистских наклонностей, тяги к уродству, предупреждают о формировании у детей девиантного поведения и демонстративности на грани безумия. Перед экраном телевизора (компьютера), с игровой приставкой в руках у детей не востребуются навыки связной речи, они не вытренировывают у себя навыков и социальных клише, необходимых в коммуникативном общения. Аутизм становится новой, теперь уже явственно ощущаемой психиатрической проблемой, свойственной для обществ развитых стран.
В новейшее время все эти глобалистские «толерантные» новации размывают ментальные основы психики на уровне самых тонких структур. И потому наш ребёнок, с удовольствием оперирующий дебильными междометиями «Wow!», «Oops!» и показывающий обидчику вместо традиционного «кукиша» вытянутый средний палец, это уже не совсем русский человек. И даже если в запале он, Господи прости, вместо привычных русских обсценных оборотов, использует всё покрывающий и выражающий «Fack!», то опять и снова – он уже не совсем русский! Если наши дети умеют только шаркать пальцем по дисплеям «гаджетов», а не умеют играть17 в «казаков-разбойников», «кучу-малу», «ручеёк», «вышибалу», «гуси-гуси», «расшибец», «стенку», «классики», «догонялу», «резиночку», - они уже совсем не русские дети! Это продукты толерантного глобалистского проекта.
Мрачной деталью, рисующей неблагополучие города Сударушкина, станут дети… не умеющие играть! И пришлому путешественнику приходится их учить тому, чему дети издавна, без специального наставничества, учились у старших сверстников, друг у друга.
«Черепашки-ниндзя» могут воспитать жестокость и самурайский кодекс бусидо. Диснеевский «дядюшка Скрудж», изворотливый и скряжистый, кажется, даже не закончивший школы, сделал своим девизом «Работай головой, а не руками!». Благодаря ему оказывается, для полного успеха нужно эмигрировать в США и именно там и только там успешно делать деньги, деньги, деньги!.. Которые помогают ему получить огромную власть и при необходимости даже помыкать правительством. Прикольно!..
Малолетних зрителей мультиков о семействе Симпсонов приучают видеть в семье не крепкую социальную ячейку, скреплённую общей любовью, сопереживанием и взаимовыручкой, а сборище дебильных уродов. Прикольно!.. «Мёртвая девочка Ленор» равнодушно и индифферентно транслирует в зрительный зал полное безразличие, неспособность и нежелание отличать плохое от хорошего, доброе от злого, прекрасное от безобразного. Для неё всё одинаково амбивалентно, всё одинаково толерантно.
Впервые комиксы о ней появились в журнале «Xenophobe» ешё в 1992 году. Примерно в это же время (может, и немного раньше) у нас, в условно «детском» фольклоре, симметрично возник «маленький мальчик» и вместе с ним - мощный цикл страшных садистских стишков, которые мгновенно запоминались и с удовольствием цитировались всеми, от мала до велика.
Кто сегодня не вспомнит:
Мне мама вилкой выколола глазки,
Чтоб я в шкафу конфеты не нашёл.
Я не смотрю кино и не читаю сказки,
Зато я нюхаю и слышу хорошо.

Интересно, что в этих «страшилках» нашлось место и для «девочки», чуть ли не единоутробной сестры «девочки Ленор»:

Дочка у мамы спросила конфетку.
Та ей сказала: «Сунь пальцы в розетку».
Горелое мясо, обуглились кости,
До-олго смеялись над шуткою гости.
За минувшие годы успело вырасти целое поколение, которое «не читало сказок», но зато как губка впитало все эти прилипчивые залихватские стишки. Прикольно!.. Оно, это поколение, равнодушно перешагнув через всю русскую мифологию, национальный фольклор и обязательную детскую литературу, с телефонами и прочими «гаджетами» в руках решительно вступило в XXI век, в самодеятельную взрослую жизнь…
В своей уже давней статье, посвящённой великому детскому писателю А.Гайдару, в финале её, я писал: «Седьмой десяток лет мы живём без А.Гайдара. Сегодняшние дети уже не знают, кто такие Мальчиш-Кибальчиш и его антагонист Мальчиш-Плохиш.
И потому сегодня смысл диалога героев повести «Судьба барабанщика» неожиданно наполняется совершенно иным, противоположным смыслом:
«- Кто мы?
- Ну, мы… все…
- Кто все? Ты, папа, мама?
- Мы, люди, - упрямо повторил Славка и недоуменно посмотрел мне в глаза. – Ну, люди!.. Советские люди! А ты кто? Банкир, что ли?»
Как это ни печально сознавать, но, выходит, «историческая правота» оказалась на стороне «Буржуинов» и прислуживающего им «Мальчиша-Плохиша». «Все границы» (по крайней мере, в Европе) сметены не «волнами революции», как мечтал А.Гайдар, а протестантски понимаемой экономической целесообразностью. И честному писателю, хоть и «вполголоса» умевшему говорить правду, остаётся только честно признать свою историческую неправоту и по-военному скомандовать: «Барабаны, отбой!».
Что ж, и в самом деле победу придётся записывать на счёт пассионарного «банкира» «дядюшки Скруджа»?..
Однако, эк на какие околицы нас занесло!.. Некрасиво получается - на юбилейном мероприятии чуть не забыли о виновнике торжества! Единственное, что нас реабилитирует, это то, что, проблемы, поднятые нами, живым, непосредственным образом издавна волнуют и самого писателя, классика детской литературы, бахаря земли русской Владислава Анатольевича Бахревского.
Вспоминая своё детство, в одном из интервью писатель говорил: «Я – сын лесничего, с трёх лет жил на кордонах. Книги мне читал отец, а потом я сам. Ещё до школы у меня были три книжки: Пушкин, Гоголь и русские сказки. (…) У меня в четвёртом классе появились ещё две книги. Одноклассник подарил мне «Библию» и «Жития преподобных отцов киево-печерских». Пастушком я мечтал стать пионером и святым».
Явственно вижу в этом месте ядовито-ироничную ухмылку современного продвинутого либерала, мол, сколько можно! Явный ура-патриотический анахронистичный перебор: «пастушок» - «пионер» - «святой»!..
Да, на первый взгляд, - парадоксальное соседство несочетающихся императивных модальностей. Ну, «пастушок» - это понятно, это часть детской биографии. Но и «пионер» имеет под собой реальную материализацию. В знаменитой молодогвардейской серии биографий «Пионер – значит первый» почти полвека тому назад книга В.Бахревского о Дежнёве «Хождение встречь солнцу» вышла сразу же после, понятное дело, книги о Ленине.
«Святой»… По нашему же твёрдому убеждению, в этом, как ни парадоксально на первый взгляд, нет ни грана наивной, ещё по-детски полуязыческой, непросвещённой гордыни. Напротив, фундаментальную основу этой мечты благоустраивал духозиждительный промысел, вдохновляемый, в первую очередь, чтением Священного Писания, высоконравственных житийных текстов и настоящей русской литературы вообще.
«Я из рода бахарей, - говорил писатель. - Сказка – это моё, природное, а исторические романы – тяга к правдолюбию. Уже в детстве хотел написать правду о нашей жизни и о дедушке Евгении Порфирьевиче. Пятеро его братьев были священниками, а он – рабочий. Делал ружья в Ижевске. Революционер. Спасая от тюрьмы, братья пристроили его в селе псаломщиком и женили. После революции дедушку позвали в комиссары, а он принял сан. Был «тихоновец». Арестовали, и он умер в концлагере».
Одного судьба ведёт, другого – тащит, - говорит народная мудрость. А современные анонимные острословы утверждают: «Гены пальцем не раздавишь». Вспоминая об этом, наглядно понимаешь, что есть она, водительская благодать, которая и направляет пути таланта, отмеченного свыше. И потому присуще ему высокое равнодушие (?), безразличие (?), смирение (?) перед великими сими, которые не по праву местоблюстительствуют в высоких официозных креслах – чиновных ли, редакторских ли, критических ли, разницы нет, всё едино.
«Мне оказывали самое высокое признание – замалчивали», - вспоминает писатель. Не парадокс ли, с одной стороны – огромные тиражи, а с другой - высокомерное молчание просвещённой критики? Как тут не подивиться родовой номенклатурной способности чиновников – не видеть очевидного, не замечать раздражающего. Было бы о чём малодушничать и сокрушаться автору, если бы одновременно не было другого - стойкого и пристального читательского интереса. Мне приходилось видеть в детских библиотеках затёртые в прах тоненькие книжки писателя, я держал в руках «Дежнёва», клеенного и переклеенного, с библиотечными полосками на переплёте, наподобие аптечных сигнатур, исписанными сотнями и сотнями читательских номеров.
Писатель помнит о десятках мешков писем, которые почта доставляла в редакцию «Пионерской правды» после опубликования его повести «Агей». Его юный герой, жил на Памире, потом в Крыму, в школе был хорошим математиком. Тысячи девочек Советского Союза просили в редакции адрес Агея, потому что были убеждены в реальности книжного героя. Признавались в любви к нему. Мальчики жалели, что у них нет такого надёжного друга.
Что после всего этого значит для автора благорасположение очередного чинуши от культуры! А вот в «Каравелле» Владислава Крапивина пели его стихи! А одно из них вообще стало гимном тех юных романтиков! А каково это – услышать однажды из уст критикессы Ирины Арзамасцевой: «Мы росли на ваших стихах!»
Теперь самое время вернуться на основной тракт и, дав слово автору, показать, что наши общие с ним умонастроения конгениальны, и потому мы не из праздной охоты удалялись в сторону от главной темы. В каждом эпизоде его немногочисленных интервью – искренняя заинтересованность и живая боль за всё то, что сегодня происходит на наших глазах, при нашем молчаливом и, чего греха таить, равнодушном участии. Небольшой «коллаж» из его высказываний, сделанных резонёрски напрямую, – лучшее тому подтверждение:
«Детство России искусственно лишено книги. Это лишение всесторонне. Вырастая без книги, ребёнок, отрок, подросток, юноша лишён общения с мировой и прежде всего с отечественной сокровищницей накопленного в веках духовного богатства. Лишён всех высоких устремлений. Лишён школы, где учат делать доброе, и школы борьбы и поиска счастья для всего человечества. Лишён понятия, что превыше всего в человеке – совесть. А ведь эта учеба, это наполнение человека человеческим начинается со сказки о Царевне-лягушке, об Иване-дураке. Доктор Айболит в кино и Доктор Айболит в книге по-своему действуют на душу ребенка.

16 Главный смысл их существования состоит в том, чтобы как можно больше и как можно изощрённей уничтожить ненавистных им поросят.
17 А игра испокон веку была мощнейшим стимулом развития навыков социализации, коммуникативности, гендерной идентичности, положительных личностных качеств – всего того, без чего нельзя будет обойтись в будущей взрослой жизни. См. всё того же Й.Хёйзингу.
 
Телевидение и компьютер не в силах заменить книги. В книге – слово, а Слово, скажу для тех, кто все ещё не понял этого, – Бог. В каждом слове полнота мира, полнота жизни. Каждый абзац для ребенка – сценарий для создания в себе своей Вселенной. Ведь всё, что прочитано, надо понять, надо представить себе. Всё это надо пережить, принять или отвергнуть. (…) В литературе главное то, что в ней читатели всегда находили себе друзей и защитников. Мы влюблялись в девочек-героинь, девочки влюблялись в мальчиков. Человек ставил себя на место героя и проживал всю его жизнь. (…) Современные ребята уже не владеют перевоплощением, прочитав лучшие сказки мира в худшем сокращении и изложении. Современный ребёнок не знает, что он должен прожить много жизней, чтобы стать самим собой. (…) Всё из детства. Вся жизнь. Всё великое и малое. Полководцы и руководители государств, учёные и народ, трудящийся и праздный.
Люди, которые не смогли стать героями на Северном полюсе, становились героями на войне. Фашизм с его чудовищной наукой убивать, с его совершенством убивающих машин не одолел детской книги СССР. Поток этих книг приучил читателя к жизни победителя – героя, вложил в читателя веру в свой народ и в своё государство.
Это было время, когда государство всем своим существом ценило героя, рождало героя, боролось за героя. Если бы к нам это вернулось, у нас появились бы герои самого высокого уровня.
Неправда, что писатели перестали быть властителями дум. Сегодня писателей умышленно отгораживают от народа. Перестанут печатать? Но я не служил правителям и государству. Служил слову. И буду служить.
Детская литература формирует мечты. Дети отзывчивы... Детская книга дарит читателям верных друзей. А если их нет, ты одинок в этом мире. Без книги вместо ожидающего друга, отрока, любящего, честного, верного, мы получаем волчонка. Идеал наших девочек, воспитанных телевизором и компьютером – модель международного класса, идеал мальчиков – неуловимый килер. В детстве я мечтал о сказочном тереме-теремке, в котором хотел собрать всех любимых сказочных героев, зверей, лягушек, птиц. Теперь понимаю, терем-теремок – это как раз и есть изумительная наша Русская земля, изумительная наша планета».
Все знают, как дети, играя, любят строить и обживать свои рукотворные «домики». Вспоминая собственное детство, помнят то особое удовольствие при знакомства с историями, происходящими в «специальных» сказочных городах: городок в табакерке, Солнечный город Незнайки, город Ю.Олеши в «Трёх толстяках», Изумрудный город; города, где жили Джельсомино и Буратино…
Основал и населил такой свой город и Владислав Бахревский! Называется он «город Сударушкин»! Творчески прожив, по собственному признанию «35 лет в XVII веке», не уточняя хронологии, события своих историй, по косвенным признакам, он условно привязал именно к этому веку. И не особенно озаботился возможными упрёками внимательных читателей в допущенных анахронизмах. Поэтому в его «городе» мирно (а когда и не очень) соседствуют «скоморохи» и «халдеи», «слуги Навуходоносора»; «терема» и «часы на городской башне», «стрельцы с бердышами и пищалями» и «генералы», «халдейские игрища» и «кадриль»18. Да и с не раз поминаемой «балалайкой» не всё так бесспорно и очевидно19. Но грех пенять уважаемому автору, если не забывать назидание великого Пушкина: «Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным».
А за что же судить сказочника Бахревского?20.. Он сам город выдумал, «спроектировал», возвёл и населил персонажами по своему вкусу. И потому он сам в этом городе и городской голова, и летописец, и «бахарь Красное Солнышко». Сказки бает, да всё складные. Хозяин – барин!
Однако против законов поэтики сказочного повествования он не погрешил. Основные мифологические парадигмы им использованы точно и вполне. Внимательный и подготовленный читатель без труда вычленит в тексте привычные артехипические: мотивы: незнакомый пришлый человек; «знаменитая, самая высокая, может, и на всей земле, башня»; мировое (у Бахревского - «Благодарное») дерево; скупой хозяин…
Многократно задействован обязательный в сказочных текстах и приём троичности: три брата, три сестрицы-кружевницы (Мойры), три дня сроку, трое ворот, три жемчужины, три телеги, троица мотальников, три медведя, три церкви, три дома, трое слуг и три гриба сыроежки…
Встретится и непременный мотив загадывания загадок, и обязательные для волшебных сказок чудеса, жар-птица и волшебные превращения: стоит свистнуть - баран становится величиной с быка. Захочешь, обыкновенный рожок облака прогонит, а балалайка солнце остановит. А вода, даже не мёртвая/живая, а обыкновенная, озёрная, при желании может вернуть утраченное зрение.
Но наряду с этими обязательными мифологическими мотивами через всё повествование настойчиво протянется цепочка христианских православных маркеров: архиепископ, Святая Земля, Ерусалим, Кедрон, Елеонская гора, Голгофа, Храм Воскресения, Гефсиманский сад, паломники, Фёдор Студит, Навуходоносор, три отрока в пещи огненной – Ананий, Азарий, Мисаил…
Промелькнут, скорее всего, и невольные аллюзии (куда без них?): харчевня «Карасик» заставит вспомнить харчевню «Три пескаря» из «Золотого ключика»; паутина, из которой «можно было не только рубашку соткать, но целый кафтан», заставит потревожить тень Г.-Х. Андерсена…
А фраза, сказанная старушкой: «Грешно смеяться над бедными людьми!» неожиданно окажется почти калькированным перифразом из… знаменитого фильма «Кавказская пленница»: «Нельзя смеяться над больными людьми»! Что делать, если помимо нашей воли, вдруг ни с того ни с сего возникают в нашей голове «цитаты», поднимающиеся из самых кромешных недр нашего коллективного бессознательного. Чтоб ему пусто было! Однако куда без него?21..
А «куст белой розы и куст красной» поможет вернуться в век Екатерины и вспомнить её аллегорическую «розу без шипов, которая не колется» (добродетель) из «Сказки о царевиче Февее».
Эту параллель можно было бы назвать, по определению Н.Гоголя, «выисканной», если бы не было у обоих авторов эпизодов, слишком уж созвучных в самых главных и сюжетообразующих фрагментах.
«А на скоморохов в те поры гонения от царя были. Повелел царь свести скоморошье племя с лица русской земли, чтоб в дудки да в сопелки никто на русской земле не дудел, не сопел, медведей напоказ не водил, Петрушкой раёшным не смешил, чтоб все люди жили смирно и чинно. Что гоготать-то попусту?!»
В сказке Екатерины благовоспитанный, но, как и все дети, любопытный царевич Хлор тоже подпадает под искушение: И только авторитет сопутствующего ему Рассудка удерживает его от опрометчивых действий:
«Отшедъ с полверсты, услышали издали, что играютъ на волынкѣ. Хлоръ вздумалъ подойти поближе, но Разсудокъ молвилъ, что волынкою отведутъ ихъ отъ пути. Любопытство Хлора принудило его; подошелъ къ волынкѣ, но, увидя шалости пьяношатающихся въ безобразіи около волынишника, испугался и кинулся Разсудку на руки. Сей его отнесъ паки на прямую дорогу, гдѣ вскорѣ, прошедъ рощу, увидѣли возвышеніе крутое. Разсудокъ сказалъ царевичу, что тутъ растетъ роза безъ шиповъ, которая не колется».
Приставы разгоняют веселящихся, но даже оказавшийся рядом священник не спешит их осуждать:
- Бог вам в помощь, ребята! Я и сам веселие люблю. А вот поди ж ты! Сурьёзные, знать, времена наступают. Не шутейные.
По представлению ортодоксальных отцов Православной Церкви, смех – это слабость, «единственная, которую никогда не испытывал Христос». Однако у народа на этот счёт своё, неканоническое мнение, выраженное в пословице: «По времени и смех не в грех, а без времени и молитва ни к чему».
При беглом, невдумчивом чтении сказок Бахревского может создаться впечатление о слишком чинном и намеренно благообразном стиле повествовании. Но за минувшие столетия представления о смешном несколько сместились, и юмористические, сатирические обертоны в старых текстах может различить только вытренированный слух. Поэтому фрагмент из сказки «Скоморошек»: «Проснулся мужик в полночь, глядь – а солнышко на небе. Пошёл во двор волку овсеца задать, а овечки из лесу прибежали и загрызли серого. Схватил мужик хворостину да кинулся овечек насквозь проткнуть. А навстречу мужику петух на лисе. Оброк везёт: соболья шапка на ножки, на голову сафьяновые сапожки, кафтан бархатный на ручки, рукавички на белое тело. «Батюшки»!» - закричал мужик да из подполья бряк на печку», - фрагмент этот вполне можно отнести к традиционным приёмам поэтики народной смеховой культуры.
Для сравнения вспомним хотя бы пример «рецепта» из «Лечебника для иноземцев», в котором собраны смеховые перелицовки аптечных рецептов, составляемых аптекарями-иноземцами, недоверие к подозрительным манипуляцим которых всегда порождало здоровое народное недоверие:
«Когда у кого заболитъ сердце и отяготееть утроба, и тому пристойныя статьи: Взять мостового белаго стуку 16 золотников, мелкаго вешнаго топу 13 золотников, светлаго тележнаго скрипу 16 золотников, а принимать то все по 3 дни не етчи, в четвертый день принять в полдни, и потеть 3 дни на морозе нагому, покрывшись от солнечнаго жаркаго луча неводным мережным крылом в однорядь. А выпотев, велеть себя вытерть самым сухим дубовым четвертным платом, покаместъ от того плата все тело будетъ красно и от сердца болезнь и от утробы теснота отидетъ и будетъ здрав».
«Егда у кого будетъ понос, взять девичья молока 3 капли, густово медвежья рыку 16 золотников, толстого орловаго летанья 4 аршина, крупнаго кошечья ворчанья 6 золотников, курячья высокого гласу пол фунта, водяной струи, сметив по цыфирю на выкладку, ухватить без воды и разделить, яко доброй шелкъ без охлопья, длинникомъ на пол десятины, мимоходом по писцовой книге».
В обоих примерах - элементы из того арсенала поэтики абсурда, который, по наблюдениям К.Чуковского, так всегда нравился детям. И зачатки её можно найти ещё в средневековых скоморошинах и в репертуаре речитативов балаганных Петрушек.
Который год, как истинный былинный богатырь, В.Бахревский, «Бахарь Красное солнышко», стоит одиноко на страже наших мифологических рубежей. Всё, созданное им за эти годы, в современной литературе стало настоящим архипелагом. Необъятным, богатым, разнообразным, но, что делать, пока ещё мало изученным. Но это уже на совести специалистов. Жаль, конечно, что весь XVII век, изученный, освоенный и отображенный в романах В.Бахревского, остался за рамками нашей работы. Но не будем вторгаться в чужие интеллектуальные угодья и оставим этот благодатный и благородный труд специалистам-историкам. Работы у них невпроворот.
Ещё в одном своём интервью он говорил: «Признание читателя – суть писательского труда. Но я малоизвестен тем, кто руководит образовательным процессом, хотя мои рассказы есть и в советских, и в современных хрестоматиях. Самая горькая печаль: к читателю страны не попадают мои книги, написанные за последние двадцать лет. В книжном магазине Оренбурга услышал от продавца: «Бахревского у нас нет, он давно уже не работает».
Уважаемые господа книгоиздатели и книгораспостранители, БАХРЕВСКИЙ У НАС ЕСТЬ! СПРОСИТЕ У СВОИХ ЧИТАТЕЛЕЙ! ОН ДАВНО И ДО СИХ ПОР РАБОТАЕТ!
И потому пожелаем ему многая лета! Стойкости, мужества и терпения! А себе, «ленивым и нелюбопытным», по аттестации А.С.Пушкина, пожелаем как можно быстрее избавиться от этих мелких, но обременительных недостатков.
Время уже вечернее, поэтому выключим телевизор и станем читать внукам сказки!.. Вполне может статься, что одной из них окажется сказка, сочиненная Владиславом Антольевичем Бахревским. Дай нам, как говорится, Бог!

18 Однако, по утверждению «Муз.энциклопедии» (Т.2, стлб. 634), танец «кадриль» войдёт в обиход только в конце XVII века.
19В «Музыкальной экциклопедии» (Т.1, стлб. 289) самые ранние сведения о русской балалайке относят к 1715 г. В рукописных же источниках упоминание о ней встречается в документе, датируемом 13 июня 1688 года («Память из Стрелецкого приказа в Малороссийский приказ»).
20Ну, разве что только за то, что в книжке слов ОКОЁМ дважды (с. 39, 49) написано через А – ОКАЁМ
21К.-Г.Юнг однажды невесело пошутил в том смысле, что если бы в один прекрасный день мы бы лишились своего бессознательного, то на следующее утро не смогли бы произнести даже собственного имени. Что уж тогда говорить о бессознательном коллективном?..