«Сейчас сумасшедшая мода на интервью.
Некоторых счастливчиков интервьюируют чуть ли не каждую неделю.
Я тоже ждал, ждал, но не дождался, значит, – ничего не поделаешь
– приходится самому это устроить. И вот я отправляюсь к себе
и застаю себя сидящим…» за непонятными подсчётами.

Я. Однако, что за бухгалтерией ты тут занимаешься?..

А.Э. Понимаешь, какая интересная штука, в 1938 году Сомер-сет Моэм (1874-1965), когда ему стукнуло 64 года, выпустил книгу «The summing up» ...

Я. Ну, и…

А.Э. …И с чувством исполненного долга прожил ещё... 27 лет, успешно перевалив 90-летний рубеж!

Я. Российские писатели так долго не живут!

А.Э. Как ты знаешь, я уже переступил возраст «подведения итогов», поэтому решил, что ничего не мешает и мне озаботиться той же проблемой. Поначалу же я, как человек системный, на досуге для наглядности составил небольшой синодик литературных долгожителей:

1. Саша Красный – 113
2. Абрам Палей – 102
3. Натали Саррот – 99
4. Анастасия Цветаева – 98
5. Эмма Герштейн – 98
6. Сергей Сартаков – 97
7. Олег Волков – 96
8. Александр Казанцев – 96
9. Сергей Михалков – 96
10. Виктор Боков – 95
11. Леонид Леонов – 95
12. Ирина Одоевцева - 95
13. И.Грекова – 95
14. Григорий Померанц – 94
15. Сергей Алёшин – 94
16. Сергей Островой – 94
17. Евгений Габрилович – 94
18. Мариэтта Шагинян – 94
19. Фёдор Глинка – 93
20. Нина Берберова – 92
21. Николай Морозов - 92
22. Виктор Шкловский – 91
23. Семён Липкин – 91
24. Лев Разгон – 91
25. Виктор Розов – 91
26. Илья Френкель – 90
27. Александр Ревич – 90
28. Альберт Цессарский – 90
29. Рюрик Ивнев - 90

Убедись сам, какая интересная картина вырисовывается с долгожительством русских литераторов. Для чистоты эксперимента, как видишь, я отбирал только российских авторов.

 

Я. Но ведь Натали Саррот…

А.Э. Согласен, Саррот – французская писательница, но не надо забывать, что Наталья Ильинична по происхождению – русская, урождённая Черняк, и родилась не в басурманском Париже, а в православном Иваново-Вознесенске? Так вот, небольшой гендерный и социо-этнический анализ составленного списка со всей очевидностью подводит нас к неутешительному императиву: творческому человеку, рассчитывающему на долгое бытование в России…

Я. К.Чуковский как-то невесело пошутил: «В России нужно жить долго».

А.Э. Сам Корней Иванович, как представляется, жил в России вечно, успев осмыслить и отобразить всю русскую литературу: от Некрасова и натуральной школы до футуристов-акмеистов и самого Александра Исаевича Солженицына! Однако до заветного рубежа не дотянул всё-таки три года. Почему?.. А потому, что, исходя из приведённого списка, для достижения именно этой цели, в России нужно быть… а) евреем, b) женщиной, c) писать стихи или, на худой конец, заниматься переводом. Чуковский же, по происхождению - полукровка, писал стихи, занимался переводами, но, к сожалению, не был женщиной! В этом-то и состояла его главная неудача!

Я. Что же делать оставшимся смертным, кто, при всём своём неуёмном желании, может (и то весьма относительно) соответствовать только последнему члену этого неколебимого императива?.. Подумаешь, стихи он пишет!.. Делов-то куча! Что с того, что ты когда-то переводил стихи польских поэтов?.. Всё равно ни евреем, ни, тем более, женщиной не станешь и требуемый «набор» не соберёшь. Но мы ведь сегодня не по этому поводу застольничаем.

А.Э. Конечно, было бы всё-таки неплохо приурочить это интервью к какой-нибудь значимой круглой дате. Но первая моя газетная публикация состоялась в армейской газете «На страже Родины», ещё в марте 1967 года. Как сейчас помню, заметка называлась «Я люблю тебя, Ленинград!». И вместе с заголовком и подписью занимало ровно 40 строк! Впрочем, того первого гонорара вполне хватило на приобретение в соседнем сельпо бутылки водки и нескольких плавленых сырков «Дружба». Всё это в тесном кругу товарищей по оружию было торжественно оприходовано после отбоя, в ротной каптёрке. После первой публикации, одна за другой, последовали многие другие, и я стал для своих соратников уважаемым поставщиком и меценатом тайных каптёрочных застолий. Позже удалось даже закончить курсы военных журналистов при ленинградской газете «На страже Родины», получить официальное удостоверение и тем самым неизмеримо увеличить свои акции в глазах полкового замполита, который усиленно, но безрезультатно пытался заманить меня в ряды КПСС и даже соблазнял рекомендацией для поступления на факультет журналистики Львовского военно-политического училища. Из армии я демобилизовался, уже имея за плечами десятка два публикаций. И не только в армейской прессе. Помню, был даже небольшой материал в «Молодёжи Молдавии»! Вот, собственно говоря, только это и осталось за плечами памяти, но, к сожалению, юбилейности не получается…

Я. Однако же, плохо ты помнишь свою собственную биографию! Ведь в декабре 2013 году исполнилось ровно полвека твоей творческой и «издательской» деятельности, начавшейся, между прочим, ещё за четыре года до первой газетной военной публикации! Вспоминай, что было в конце 1963 года!..

А.Э. Ну, в ноябре 1963-го Ли Харви Освальд убил Джона Кеннеди… Через месяц Джек Руби кокнул его самого... Ну, битлы выпустили свой первый сингл в Америке… Что ещё?.. Умерли Олдос Хаксли и Пауль Хиндемит… Но причём тут моя биография?.. В Далласе я не был, на заупокойных мессах по Хаксли и Хиндемиту не присутствовал.

Я. Ну хорошо, а что тебе скажет аббревиатура СПАК?..

А.Э. СПАК?.. Ну, может, какие-нибудь… Специализированные Программно-Аппаратные Комплексы?.. Грешен, не знаю, что это такое.

Я. Эх, ты, «Специализированный Комплекс»! СПАК – это ведь… Союз Писателей…

А.Э. А!.. Это ведь Союз Писателей-Анахоретов Крыма!.. СПАК!.. Господи, как же это я мог позабыть!.. Полвека (страшно подумать!) тому назад, в конце 1963-го года, трое советских недорослей объединились в «Союз», утвердили Устав, изготовили настоящие членские билеты и стали издавать рукописный «литературно-художественный и общественно-политеский журнал» «Бригантина». Название, скорее всего, было дежурной данью романтической моде шестидесятых…

Я. Ну как же, помним: «В флибустьерском дальнем синем море бригантина поднимает паруса»…

А.Э. С этими самыми парусами и произошла с нами небольшая проруха. Как видишь, на титульном листе журнала изображено трёхмачтовое судно. Тогда как собственно бригантина – судно двухмачтовое, с прямыми парусами на грот-мачте и косыми на бизани. Но всё остальное в журнале было настоящим и неподдельным: отделы прозы, поэзии, публицистики, литературной и кинокритики, и даже цветные иллюстрации в каждом номере! Всё, конечно, в одном экземпляре. А самой главной проблемой было выдумывание псевдонимов, ведь все материалы журнала создавали всего три человека! Тем не менее, по разнообразию материалов «Бригантина» не уступала ни одному официальному толстому журналу. Более того, даже в чём-то опережала.

Я. Сам себя не похвалишь…

А.Э. Отнюдь нет. К примеру, во втором номере за 1964 год у нас были напечатаны две миниатюры Франса Кафки! А до этого в Союзе Кафка впервые был напечатан в «Иностранной литературе», в №1 за 1964 год! Выходит, обе публикации вышли почти одновременно! Одного этого факта достаточно для аттестации литературных и интеллектуальных потенций «недорослей» из редакции «Бригантины»!

Я. Но, по большому счёту, это была всё-таки литературная игра, или, точнее, игра в литературу?.. Как пушкинская «Зелёная лампа» или чеховский «журнал» «Заика»…

А.Э. В этом нет ничего дезавуирующего, тем более, при таких высоких аналогиях. По большому счёту, все российские литературные сообщества 20-х – начала 30-х годов - и ОПОЯЗ, и ЛЕФ, и ОБЕЗВОЛПАЛ, и «Ничевоки», и «Будетляне», и «Ассоциация вольнодумцев», и ОБЭРИУ… - не в последнюю очередь в своей деятельности, в большей или меньшей степени, использовали игровой элемент.



1 С.Лем. «Автоинтервью» (1957).
2 А.Э – Alter Ego (лат.), т.е. Второй Я.
3«The summing up», L.:1938, (В рус. пер. «Подводя итоги». М.:1957)
4Понимая этот термин безоценочно, в дофонвизинском значении – т.е. юноши, не достигшие совершеннолетия и потому пока неспособные к государствен-ной службе.
5 О том, что никакой «политики» в журнале напрочь не было, свидетельствует хотя бы ошибка в логотипе журнала (замеченная только сегодня, через полвека!), где в слове «политический» были пропущены литеры -ИЧ-
 
В безнадёжно унылые 80-е мы только этим и спасились. Созданная мной книга «воспоминаний о современниках» «Золотая рота» давно разошлась на цитаты и стала внушительным артефактом «подпольного» крымского «ли-тературного процесса». Продолжая традицию, покойный О.Шушеначев к моему 50-летнему юбилею подготовил и выпустил огромную «Малую иллюстрированную энциклопедию о Никифорове Е.Г.». Я же к юбилею Б.Бабушкина выпустил из рук вон смешной 2-х томник «Бабушкиных сказок». «Сказки» эти также на слуху у многих современных литераторов. А кроме этого – десятки буклетов, коллажей, стенгазет и прочих артефактов. Как-то недавно я попробовал вспомнить и перечислить всё созданной в этом жанре, и вышло, что работ всполне хватило бы на вполне приличную выставку. Вот это и помогало спасаться от безнадёги и маразма застойных лет.
Благодаря книге Й.Хёйзинги, мы теперь знаем, что с античных времён и до нынешних, «игра» неотъемлемо была и есть базисной составляющей всего мирового культурогенеза. Юные спартанцы в игре оттачивали своё боевое мастерство, а молодые перипатетики, под сенью кипарисов Ликея, сопутствуя своему великому учителю Аристотелю, приобщались к тайнам античной метафизики.
Вот так вот, «играя в литературу», мы и пришли к литературе «настоящей». Я абсолютно уверен, что не преувеличиваю, назы-вая покойного Анатолия Ивановича Домбровского нашим крымским Аристотелем. В незабвенные 70-е годы он руководил Крымской литературной студией, и из окормляемых им тогда «перипатетиков» позже вышла целая плеяда молодых авторов, которые сегодня составляют лицо крымской (и не только!) литературы, и чьи имена можно отыскать в самых престижных справочниках!
Лично я обязан ему и тем, что именно он в 1997 году напечатал в своём журнале «Брега Тавриды» мою первую чеховедческую статью и тем самым благословил на тот путь, на который я самотречённо дерзнул вступить три десятка лет тому назад.

 

Я. Что, действительно так давно?

А.Э. Если быть совершенно точным, то этот срок даже увеличится. Ибо я, как сейчас, помню лето 1973 года, когда всю ночь (!) я провёл под стенами евпаторийского «Книжного мира», чтобы подписаться на Полное Собрание Сочинений А.П.Чехова в 30-ти томах. Лишне уточнять, что… подписка мне не досталась, и тогда я за корешок квитанции на подписку недрогнувшей рукой отдал Собрание сочинений А.П.Чехова в 12-ти томах! Чтобы только получить полный академический вариант его сочинений и писем. Академическое 20-ти томное ПСС А.Чехова (М.-Л.:1944-1951) к тому времени безнадёжно устарело из-за тысяч редакторских вымарок, купюр, сокращений и идеоло-гической правки.

Я. Это что ж, выходит, твой академический интерес к А.Чехову исчисляется… страшно сказать, - четырьмя десятками лет?

А.Э. Если непосредственно над книгой «Центурии Антона Чехова» я работал около 20-ти лет, то, учитывая подготовительный период, в итоге эта «астрономическая» цифра и получится. И ещё раз, пользуясь случаем, я хочу выразить признательность А.И. Домбровскому, который после той первой «чеховской» статьи напечатал в своём журнале ещё две мои работы, тем самым укрепив в уверенности, что я нахожусь на правильном пути.

Я. Но тогда, занимаясь в литстудии, ты ещё не дерзал замахиваться на исполнение своего монументального «чеховского» замысла?..

А.Э. В те годы мы все, молодые крымские авторы, только-только пробовали свою творческую мускулатуру, и наши собственные публикации можно было пересчитать по пальцам одной руки. Помню, как при обсуждении рукописи моей первой повести «Мальчик Мерсэм» другой крымский литературный классик высокомерно изрёк: «Это всё не настоящее, это какой-то grande coquette!». На что Анатолий Иванович мудро ответил ему: «Слава, как ты не понимаешь, это незаёмное, это – его! Почему он должен стесняться того, что в чём-то знает больше, чем мы с тобой».
Тот, видимо, с ним не согласился и позже несколько раз печат-но проходился на мой счёт. Мол, автор сенсационно утвержда-вет, что Чехов не любил Ялты, тогда как Антон Павлович был «патриотом города» и много сделал для его процветания. Простим ему его наивный патриотизм. Для Чехова Ялта была «тёплой Сибирью», «Камчаткой», «больницей», «тюрьмой»… А как известно, прекрасных тюрем не бывает. Впрочем, обо всём этом и о многом другом сказано в моей последней книге «Центурии Антона Чехова».

Я. Не было ли скучно двадцать лет заниматься одной темой?..

А.Э. Отнюдь нет, тем более, что кроме занятий чеховской темой я активно участвовал в научных конференциях и, так сказать, возделывал ниву современного «литературного процесса», опубликовал несколько десятков литературоведческих, культурологических и мемориальных статей. Особо горжусь тем, что в своих статьях не раз обращался к памяти, к сожалению, уже ушедших от нас авторов – Б.Балтера, Г.Глушнёва, А.Ткаченко, О.Шушеначева, С. Нови-кова, А.Зарубина, А Вишневого… За что, как известно, в 2013 году стал Лауреатом почётного звания «Литературный публицист Крыма – 2013», Лауреатом Международного конкурса «Литературная Вена - 2013» и, самое главное, - получил Грант Председателя Совета Министров АРК на издание своей главной итоговой работы романа-исследования «Центурии Антона Чехова».

Я. И тебя на всё хватает? Не замотался?.. Не заработался?..

А.Э. Нет, просто это стало дежурным состоянием души. Как чеховский Тригорин, я постоянно пребываю в рабочем настрое. Заканчивалась одна работа, а в это время в голове уже дозревала новая тема. В Москве вышла повесть «У самого синего моря», а чуть позже за ней возник «курортный роман эпохи перестройки» «А я играю на гармошке», за который на конкурсе «Русское слово Украины - 2002» был удостоен Диплома. Храню его как курьёз, т.к. в его тексте – орфографические и синтаксические ошибки! Замечательная иллюстрация состояния «русского слова» на Украине!.. Пока по крупицам складывалась книга «Центурий», получилась книга статей о драматургии А.П.Чехова «А.П.Чехов глазами провинциала». За ней – «Сенттиментальная командировка в Германию и Францию…», в которой я попытался обобщить свои заграничные впечатления.

Я. Мне казалось, что после окончания больщой и долгой работы должно наступать состояние расслабленности и заслуженного отдохновения.

А.Э. Может быть, у кого-то именно так и происходит. Но, ожидая выхода «Центурий», так сказать, из «опилок и стружек» я успел написал большую «пьесу для чтения» «Злоумышленник, или Антон Чехов как постмодернист», закончил «кино-роман» «Дом-музей» и большую литературоведческую статью о творчестве Ю.Олеши «Гей-славяне, или Феноменология «Зависти». Ортодоксальным литературоведам придётся немного вздрогнуть, читая её. Кстати говоря, за небольшой фрагмент главы из этой статьи («Апология, или Речь в защиту Олеши Юрия Карловича от обвинения в «слабости характера» и в следовании образцам «старой культуры плохого качества») мне и присвоили на Венском конкурсе звание Лауреата! Особо горжусь тем, что смог собрать и отредактировать книгу стихов покойного С.Новикова «Правила стихосложения». Книга смогла увидеть свет при непосредственной и активной помощи профессора В.П.Казарина возглавляемого им Центра Гуманитарныъх Исследований. Совсем недавно от одного знакомого американского литературоведа я узнал, что мои книги можно найти и в библиотеке Конгресса, и в библиотеках восьми американских университетов! Как они туда попали, ума не приложу…

Я. Выходит, перед нами - нечастый случай симбиоза в одном лице академического литературоведа, издателя и профессионального прозаика?..

А.Э. Издателя – это точно! Если вспомнить, что журнал «Бригантина» вышел ровно полвека тому назад! Я всегда твёрдо исповедовал, для академического человека, быть может, раскольническое, убеждение в том, что филологическая наука не обязательно должна быть скучной. Наверное, именно поэтому я и не стал чисто академическим учёным. И вместо двух-трёх вполне возможных диссертаций написал о Чехове три книги и несколько десятков статей, часть из которых публиковалась в весьма уважаемых научных изданиях. Что делать, если по нынешним временам только работа даёт возможность не потерять уважения к самому себе и быть интересным для кого-то ещё. Придёт время, и некие исследователи и архивариусы будут наивно удивляться тому, как могли нынешние авторы годами работать без гонораров, как говорится, «за спасибо». Кто из нас, пишущих, не слышал из уст современных издателей сакраментальной фразы: «Вы радоваться должны, что вас вообще напечатали!». Вот так бы какой-нибудь менеджер сказал строителям, окончившим работу: «Вы радоваться должны, что вам разрешили построить этот дом! Какая ещё зарплата! Какой вам ещё гонорар!» Сюрреализм действительной жизни! Автор любой изданной книги даёт работу десяткам редакционных тружеников, сотням типографских служащих, тем самым, не преувеличивая, кормит их семьи. А сам должен обходиться удовлетворённым самолюбием. Нонсенс!

Я. Что же тогда в конце, «подводя итоги»? Разочарование?.. Уныние?..

А.Э. Почему же сразу разочарование? Как известно, уныние – один из смертных грехов. Скорее, философское смирение перед Высшим промыслом. Господу под руку не заглянешь. И потому, как у Пушкина: «И с отвращением читая жизнь мою,/ я трепещу и проклинаю,/ и горько жалуюсь, и горько слёзы лью,/ но строк печальных не смываю». Хотя, честно говоря, ни «отвращения», ни «трепета», ни «прокляттий» всё-таки не испытываю, потому что всё в руце Божией.
В начале было Слово, пусть оно же будет и в конце. А как известно, «начало» и «конец» в русском языке происходят от одного корня. Вот этими корнями и будем укрепляться до последнего! А попадём ли мы в синодик столетних сочинителей это вовсе не важно.



6 Й.Хёйзинга. Homo ludens («Человек читающий» - Е.Н.) в тени завтрашнего дня. М.: «Прогресс-Академия», 1992.
7 Е.Никифоров. «Одинокому весь мир пустыня». «Брега Тавриды», № 4-5, 1997. С. 154-181.
8 Е.Никифоров. «Состояние пересаженного дерева». «Евпаторийская здравница», июнь 1980 г.
9 А.П. Чехов глазами провинциала. Заметки учителя гимназии. Симферополь: «Крымский архив», 2002. 2. Роман-исследование «Центурии Антона Чехова» в 2-х т. Симферополь: «Антиква», 2013. 3. «Злоумышленник, или Антон Чехов как постмодернист. «Литературоведческий бред в трёх видениях». Пьеса для чтения (пока - рукопись).