Предполагая, что нынешний «продвинутый» читатель при всяком каверзном вопросе сразу же обращается к услугам всеведающего Интернета, автор спешит предупредить, ибо последний порой ведет себя, как наивный ребенок, который на первых порах может мыслить только по аналогии.
Откроешь, к примеру, статью «Лев Шестов», а Интернет угодливо распахивает рядом «Новости по теме: «Шестов Лев»:
- Из парка в Эфиопии сбежал лев,
- В зоопарке во Франции лев-убийца загрыз мужчину,
- В Мексике лев из зоопарка напал на женщину с ребенком…
И так – десять «новостей», среди которых только одна, и то ли-шь приблизительно, соответствует запросу: «Скончался детский писатель Лев Устинов».
Поэтому, чтобы сразу отмести возможные «аналогии», сооб-щим, что: «Вода укропная (Aqua foeniculi) – аптечный настой, который применяется для улучшения функции кишечника и уменьшения метеоризма (скопления газов в кишечнике). Назначается внутрь по 1 столовой ложке 3-6 раз в день».
Молодые мамаши, воспитывающие младенцев без него, как без рук. Настой мягко, но радикально помогает избавиться от «вспучивания» животика.
Впрочем, речь, как ни странно, пойдёт об ином. А именно - о «поэзии» и о литературной критике, но, в данном случае, без кавычек. Стоит сегодня заглянуть на любой литературный сайт, как голова сразу же пойдёт кругом от количества зарегист-рированных поэтов и от астрономического количества созданных ими строк. Количество же выходящих повсеместно сборников поэзии не поддается учёту никакой Книжной палатой. Потому что все эти «книги» выходят ничтожными тиражами, большая часть - без ©, ISBN, ББК и потому не подлежат обязательной рассылке.
Налицо какой-то необъяснимый социальный феномен! Одержимые непонятным м?роком, этиологию которого не рискнет устанавливать ни один клиницист, легионы до сих пор нормальных людей ни с того, ни с сего вдруг начинают активно составлять из букв «красивые» слова, складывать из них предложения, а их них - компоновать «куплеты» или «строфы» и записывать их столбиком.
И – удивительно дело! – в итоге получается нечто, внешне очень похожее на стихотворение. Теперь его можно прочитать по FM-радио в качестве подарка какому-нибудь знакомому имениннику или шефу, как напутствие молодоженам, а можно поместить в качестве эпитафии на надгробие уважаемого усопшего. Все одинаково будут довольны, а шеф, глядишь, к празднику премию выпишет.
Вкусив этой сладкой отравы, новоиспечённые авторы начинают своё творчество развивать и активно пропагандировать, испытывая стихотворческую продукцию сначала на близких, потом публикуют. Издают они свои творения мизерными тиражами за собственный счёт и… очень скоро начинают настоятельно требовать к себе общественного внимания. Им нужен «читатель», скорее, слушатель, им нужны «презентации», аудитории и высокие трибуны. Восторженные рецензии они пишут вкруговую. Приходит время, и новоявленные витии сбиваются в группы, выбирают правление, секретариат… и пошла писать губерния!
Поэзия на наших глазах превратилась в какую-то самодостаточную (и порой агрессивную!) субкультуру. А городские литературные объединения сегодня порой походят на некое подобие «департаментов поэзии» - с денежными взносами, с испытательными сроками, с членскими билетами, регулярными отчётами и прочей чиновничьей атрибутикой.
И начинается активная возня и потешная игра в большую, «настоящую» литературу, в «литературный процесс». «Процесс» же (от лат. processus- продвижение), в соответствии со значением, даваемым словарём, - «совокупность последовательных действий для достижения какого-либо результата, например, производственный процесс, литературный процесс».
Парадокс ситуации состоит в том, что в результате этих «последовательных действий» «результата» как раз и нет, хотя «процесс» может продолжаться бесконечно. Этот феномен гениально охарактеризовал М. Жванецкий: «Огромная внутренняя жизнь, хоть и без всякого видимого результата, (…) этакое состояние запора при бурной работе организма».
Вот бы где понадобилась «укропная водичка»! А её роль в «литературном процессе» всегда выполняла критика. Если нет критики, то «всё дозволено»! Но дело в том, что эта «поэзия» не подпадает под юрисдикцию литературной критики (её у нас, увы, нет!), и заниматься ею должны социопсихологи, этнологи и психиатры.
Если бы сегодня какой-нибудь «неистовый Виссарион» бросил свой «взгляд» (вспомним его «Взгляды на русскую литературу 1846», «…1847» года) на современную «поэзию», то непременно сошёл бы с ума.
Когда молчит большая поэзия, начинают говорить графоманы! Впрочем, со времён бессмертного графа Д.И.Хвостова известно, что графомания – болезнь безнадёжно тяжёлая и никакому лече-нию неподвластная. В 900-х гг. ХХ-го века это блистательно демонстрировал К.Чуковский. В таких статьях 1908 года, как «Третий сорт», «Мещанин против мещанства», от него «по полной» доставалось не только безвестным ныне Г.Чулкову, Т.Ардову, А. Рославлеву, К. Олимпову. Он беспощадно издевался и над В.Брюсовым, и А.Каменским, и И.Северяниным.
Литературная критика жизненно необходима! Но её роль сегодня должна сводиться не к тому, чтобы лечить «неизлечимых», а чтобы уберечь от них пока ещё здоровых читателей, тем более находящихся в нежном возрасте.
 
Со школьной скамьи детям нужно прививать вкус и внушать, что не всё, написанное «в столбик», - стихи. Что многим «поэтическим сборникам», изданным в наши дни, одно только место – в печке! А учитель литературы, допускающий к детям матёрого графомана, должен быть расценён как профнепригодный специалист.
Давно уже вошло в обычай в смежных искусствах ежегодно обнародовать списки наиболее неудачных фильмов, сценариев, ролей, песен, эстрадных исполнителей и присуждать им соответствующие призы: «Золотая калоша», «Развесистая клюква» и т.п.
Будь моя воля, я бы систематически публиковал списки самых бездарных сборников под грифом: «Руками не трогать!», а авторам присуждать виртуальную премию «Имени графа Дмитрия Ивановича Хвостова».
В своё время на центральном телевидении существовала передача, что-то вроде «Книжного киоска». Ведущий обозреватель рассказывал о книжных новинках, а самый одиозный экземпляр обзора отправлял точно по назначению - прямиком в мусорную корзину. Выходит, прецедент был. Вот только вопрос, найдётся ли сегодня такой критик? Который, как говорится, не взирая на лица, на «премии» и «звания», поступал бы подобным образом. Может быть, стоило обратиться к читателям, с просьбой присылать для анализа и «рецензии» подобного рода опусы. Честное слово, господа, надо что-то делать!..