Не люблю литературных «презентаций»! И не потому, что приходится расточать фальшивые комплименты и хвалить то, чего не удосужился прочитать. Как говорится, не любо – не ходи. Тут дело в другом.
На всякой такой презентации обязательно найдётся человек, которого легко вычленить среди прочей публики по его цепкому, выискивающему взгляду и небольшой папочке под мышкой. Он не праздно ждёт начала мероприятия и не рассчитывает на фуршет. Он внимательно оглядывает присутствующих, пристрастно изучат печатную программку, если таковая имеется, и старается идентифицировать «кто есть ху». При каждом выступлении он делает в своей программке какие-то тайные, только ему понятные заметки.
А после окончания церемонии неожиданно оказывается ря-дом, и его ладонь цепко фиксирует твой локоть.
- Скажите, а вы действительно член Союза писателей?
И ты почему-то полутрусливо отвечаешь:
- Да, вот, понимаете, как-то так получилось…
Потому что осознаёшь – всё! Попался! Увяз коготок – всей птичке пропасть! Пощады тебе не будет! Но всё-таки ещё пытаешься увернуться от грозного рока:
- Но, знаете ли, я – прозаик, литературовед…
- А в программке написано, что вы ещё и «критик».
- Да, но в поэзии я ни-че-го не понимаю. Литературовед я академический, а современным литературным процессом вообще не зантаюсь.
- Это ничего, - обнадёжит он тебя. - Я на прошлой неделе вернулся из Мухославска. У нас там проходил поэтический марафон…
О, сколько их, этих «фестивалей фестивалей», «парадов лауреатов», «поэтических симпозионов» и прочих «литературных Академий», неслышно погромыхивает в наши дни по культурным окраинам! Нерастраченный общественный темперамент нашёл наконец подходящую щель, и коллективное бессознательное с шумом и свистом вырывается наружу. Очень коллективно, и очень бессознательно.
Однажды в Древней Греции на каком-то поэтическом состязании выступал совершенно бездарный пиит, но великий Сократ увлечённо слушал его и рукоплескал. «Учитель, - спросили его ошеломлённые ученики, неужели ты не видишь, что стихи из рук вон плохи, а декламация не выдерживает никакой критики?» - «Конечно, вижу, - ответил Сократ. – А, по-вашему, было бы лучше, если бы он не сочинял, а воровал?..»
Действительно, - уныло подумаешь в подобной ситуации, - пусть уж лучше пишут. А то, не приведи Господи, ринутся всем скопом в криминальные структуры, быстро собьются в ОПГ (Организованная Поэтическая Группировка), и – пиши пропало!
- Представляете, учредители в этот раз придумали отпадную фишку – поэзия «нон-стоп»! Двое суток, без перерыва мы читали свои стихи! Я вам скажу, это было что-то! За свой «самый длинный венок сонетов» я был удостоен звания «Луареата» и получил «Диплом»!
Перед твоим носом действительно окажется ламинированный «Диплом» с залихватской подписью, занимающей треть дипломного пространства. - А какой креатив царил на нашем марафоне, я вам доложу! Какая энергетика! Меня там прямо-таки пробило на интимную лирику! Представляете, я за неделю написал 74 стиха! И ещё один венок… эротических сонетов! В стиле Михаила Кузькина… Вы о таком слыхали? Или … Кузьменко?.. – засомневается собеседник. - О таком не слыхал. Я слышал о Михаиле Кузмине.
- Ах, да, чёрт возьми! Вечно перепутаю.
- Всё это прекрасно, но дело в том, что Кузмин воспевал нетрадиционный вариант отношений, так сказать, древнегреческую перверсийную традицию. - Это как?.. – очумеет конфидент.
- Высшие, по понятиям древних греков, отношения - не между мужчиной и какой-нибудь наёмной гетерой и, уже тем более, не между мужем и женой, а между мужчиной и прекрасным юношей.
- А это точно?
- Ну, уж поверьте на слово.
- Вот так подкузьмил Михаил Кузмин!
Поэт не заметил, что нечаянно сочинил каламбур.
- Ладно, придётся переделать в каком-нибудь другом стиле. Сейчас можно любого поэта купить, даже Баркова. Но, мало того, я написал и выпустил книгу стихов для детей! Я хотел, чтобы вы обязательно ознакомились с моим детским творчеством.
И в моих руках очутилась тощая книжечка с яркой обложкой «Сборник стихов».
- А для детей-то зачем?.. - уныло вякнул я в ответ. – Разве недостаточно стихов Пушкина, Чуковского, Маршака, Агнии Барто?..
- Так я ж не просто «для детей», а я посвятил их своим детям и внукам! У вас свои-то имеются?.. – в его голосе послышалось подозрительное сочувствие. - И дети есть, и внуками Господь не обидел - только успевай разворачиваться на подарки по случаю дней рождения.
- Вот! А это ж какой подарок – настоящая книга от родного деда! А не от какого-то там Пушкина… - с агрессивно-наивной убеждённостью отпарировал «поэт». Ну, и, что делать, берёшь «Сборник стихов» и безропотно несёшь домой, прекрасно зная, что тебя ожидает впереди. Конечно же, в «книге» нет и намёка на «выходные данные», отсутствует указание на редактирование, нет ББК, ISBN, © и т.п. обязательных издательских реквизитов.
По большому счёту, книга – в жанре «самиздата», т.е. в самом прямом смысле издана «подпольно». По обычаям старых времён, подобное издание справедливо было бы расценено «компетентными органами» как идеологическое преступление или, на худой конец, провокация.
Сколько подобных нечаянных «подарков» прошло через мои руки! Но последний по времени превзошёл все прочие совершенно разнузданной неграмотностью! Не надеясь на свой прошлый педагогический опыт, я, ради эксперимента, попросил знакомую учительницу русского языка (Заслуженный учитель, учитель-методист) оценить этот поэтический опус по современным школьным нормам оценивания.
158 строк (не полноценных, ГОСТовских 60 знаков, а коротких, поэтических) содержали орфографические перлы, вроде следующих: «Барбос-раззиня», «воробъишка», «бъет», «из вымя», «рассерженый», «не равный бой», «бабка Ежка»…
То и дело попадались логические и стилистические несообразности: «скущать блин он не спешил», «вкусный запах как приманка/ по реке сейчас плывет», «лапку в воду тихо кот/ опускает низко», «над усами глазки плошки».
Не обошлось и без изящого полуплагиата: «Нужно мыться воробьям/ по утрам и вечерам,/ Но не в ванне и не в душе,/ а в осенней теплой луже». Через всю книгу, как назидательный дидактический приём, - абсолютное отсутствие (в книге для детей!) смыслоразличительной буквы «Ё»: «теплой», «пьет», «поет», «обошел», «нашел», «пошел», «возмет», «бъет» и далее – без счёта!
В завершение всего - совершенно безбашенное использование прописных и строчных букв в оформлении начала каждого стиха и строф. И… более 70-ти (се-ми-де-ся-ти!) пунктуационных оши-бок!
О Господи, что за чума на оба наши дома!..
Что за чугунный морок вдруг обуял отставными подполковниками, бывшими бухгалтерами, инженерами промышленного и гражданского строительства и представителями иных уважаемый профессий! Почему все они в одночасье решаются свой немощный духовный опыт перекладывать на такие же немощные стихи и назойливо навязывать своё «творчество» иным согражданам?.. Страшнее всего, когда объектом их паранойяльно-пиитических вожделений становятся ни в чём не повинные дети! Ведь на подобные «сборники стихов» впору ставить гриф: «Осторожно! Руками не трогать!»
Поэт Михаил Кульчицкий в своё время написал: «Я б запретил Декретом Совнаркома писать о Родине бездарные стихи!» Какая Верховная Рада, какой Парламент, какой Синедрион мог бы запретить писать бездарные вирши «для детей»?..
В старину говорилось: «Не возводи семи храмов, призри одного сироту!» Поэтому хочется отчаянно воззвать к доморощенным поэтам: «Не тратьте денег на издание своих «стихов»! Не лезьте со своими корявыми хореямбами и убогими назиданиями в нежные детские души! Ваши творения хуже заразной болезни, потому что калечат не тело, а растлевают душу и навсегда отвращают ребёнка от уважительного отношения к родному языку. Ведь по-ващему, если существует в разговорном языке «раззява», то, выходит, и «раззиню» нужно писать по этой же модели.
Лучше передайте средства на излечение какого-нибудь тяжелобольного ребёнка! Господь всеведущ, и ваш благородный порыв не останется втуне, и, глядишь, грех срамного графоманства будет вам снисходительно прощён.
Заканчивая, спешу уведомить читателей, чтобы они не тратили свой досуг на распознавание прототипов этой заметки. Персонажи её – субъекты собирательно-виртуальные, материализовавшиеся благодаря накопленному авторскому опыту и его же фантазии. Но… цитированная выше книга, к сожалению, - печальная реальность! И реально лежит до поры на письменном столе.
Однажды, плутая по лабиринтам интернета, я набрёл на незнакомый ресурс, создатели которого всем желающим предлагали подобрать творческий псевдоним. Задав нужные параметры и ответив на все вопросы, я получил себе «псевдоним» - Панург Ромбурнанов. И мне он почему-то сразу понравился. Поэтому сейчас я им впервые и подпишусь:
Панург Ромбурнанов,
член Союза писателей.