РАЗМЫШЛЕНИЯ О ЧЕЛОВЕКЕ С ГАРМОШКОЙ

.

«Зорко одно лишь сердце...»
(старый лис из «Маленького принца»)

kniga1Получить книгу в подарок всегда приятно. А получить книгу непосредственно из рук автора, с дарственной надписью, приятнее несоизмеримо, тем более, что книга заставила думать и размышлять, потому что за увлекательными эпизодами «Курортного романа эпохи перестройки» угадывается нечто большее, чем приключения незадачливого героя в приморском городе.
Есть законы жанра «внешние» - их можно усвоить и создавать по готовой схеме хорошо читаемые и раскупаемые произведения, с чем (не в обиду большинству современных авторов) мы имеем дело на книжном рынке. А есть законы «внутренние», которые невозможно выучить - их можно постичь лишь сердцем.
Эти древние законы угадываются в сказках и мифах (старых, как мир, и современных), они понятны всем и всегда независимо от национальности и социального положения, они необъяснимы с позиций разума, но именно они заставляют наше сердце ныть сладкой болью узнавания: «Вот оно, настоящее!»
Именно по таким «вечным» законам и строится простой и добрый мир авторской фантазии «Человека с гармошкой». Прочитав и перечитав роман, начинаешь понимать, что нет в нём ни единой случайной фразы или детали. Каждая фигура или деталь глубоко символична. Все герои (даже эпизодические) и все линии (даже пунктирные) прочно связаны друг с другом и, сплетаясь в узелки, образуют ту простую и прочную основу, которая так знакома нам с детства по волшебным сказкам. Необычно даже оформление обложки - силуэт главного героя с гармошкой на фоне паруса, морской ряби и приморского города за его спиной. И всё - тонкой белой линией на черном глянце. Эдакий негатив-перевёртыш. И даже такое необычное оформление, задуманное как рекламный трюк с целью привлечения покупательского внимания на разноцветном книжном рынке, оказывается вовсе не случайным, а занимает своё прочное мест в системе символов и знаков, из которых собирается канва сказки.

Приключения человека с гармошкой в курортном городе и есть сказка, но сказка несколько необычная, сказка-перевёртыш, которую я позволю себе пересказать своими словами с некоторыми комментариями и ссылками на безусловный авторитет в области исследования волшебных сказок В.Я.Проппа.
Итак, главный герой Лёка Страдивари, острослов и балагур, гармонист и мастер на все руки (особенно по сантехнической части), оказывается на московском вокзале, следуя из мест лишения свободы. Сразу оговорюсь, что в тюрьму он попал исключительно по причине собственного простодушия, а не силу преступных наклонностей. Поэтому героем он остаётся. Так и хочется назвать его Иванушкой, не Дурачком, не Царевичем, а просто Иванушкой, сочетающим черты и того, и другого, и просто хорошего парня, между прочим делающим добрые дела и щедрые подарки.
Не принимает Лёку хмурая, холодная Москва. Так и не вкусил он её щедрого хлеба в виде кооперативных пирожков. (А вспомни, читатель, принятие пищи в сказках означает принятие героя новым миром).
Но, блуждая бесцельно (как по лесу - сказка!) по переходам вокзала, встречает Лёка вестника-калеку с культей вместо руки, и узнаёт от него о чудесном царстве, имя которому - Крым. Запомни, читатель, вестника-калеку. Мы ещё вернёмся к этой детали. А попутно вспомни, как часто в сказках передавали герою важную весть калеки, калики, странные и убогие, либо звери-птицы, либо ещё что необычное. А тут ещё газетка «Жду тебя» подвернулась - с адресом молодой, одинокой женщины в приморском городе в Крыму.
И решает наш герой, вопреки всем предписаниям «Явиться после заключения к месту жительства к своей законной жене Мусе», бросить всё и рвануть в Крым, к морю, на зов неведомой любви. И тем самым нарушается запрет, как в любой сказке, так и в нашей - то дети без спросу в лес пошли, то сестрица со двора убежала, то братец из копытца напился, то петушок в окошко выглянул. А с нарушением запрета случается в сказке беда, но с бедой начинаются и настоящие приключения. Плетёт канву приключений и автор «Человека с гармошкой».
Пока герой Лёка Страдивари спит на верхней полке, а поезд мчит его на юг, вернёмся к детали, казалось бы, незначительной, и не совсем вписывающейся в общеромантическую канву сказки. На вокзале внимание Лёки привлекают фотографии условно одетых девушек в зазывно-призывных позах. И брошюру ему подсовывают по «технологии» секса, и фотографию одной такой девушки на сдачу. И придаётся Лёка грустным воспоминаниям о своём печальном эротическом опыте с «динозаврихой» Мусей. К чему бы это в сказке? К месту ли, не лишне? Всё к месту, всё нужно, ведёт автора творческая интуиция. Дело в том, что, забегая вперёд, напомним, что иное царство, иной мир в сказках-мифах - это всегда царство мёртвых. А смерть и любовь в мифологических традициях не взаимоисключающие, а взаимодополняющие явления, плавно переходящие друг в друга. Смерть - начало новой жизни, новая жизнь (как результат любви) рождается для того, чтобы, пройдя положенный путь, вернуться в прах смерти.
Вот такой круговорот любви в природе. Поэтому не случайно в преддверии путешествия нашего героя в иное царство, его одолевают мысли сексуально-эротического характера.
«А три года на нарах…»,- скажете вы, и будете правы. Потому что сказка пишется по законам, не соответствующим физиологическим, а руку автора ведут именно законы сказки.
Итак, едет Лёка в поезде. А чтобы весточку подать, дескать, верной дорогой едешь, товарищ! - автор подселяет к нему попутчика в купе - мальчишку-калеку безногого. Помните, первого вестника, безрукого? Всё правильно, всё сходится. Разрубание, отрубание пальца, руки, ноги в сказках являются символами смерти. Вот автор и напоминает нам, куда и зачем мчит героя Лёку зелёная гусеница поезда. Поезд тоже очень уж живым вышел - он и «пресмыкается», и «подтягивает своё тело», и «вздрагивает всеми суставами». Дракон - звероящер, да и только. И тоже не случайно - вспомните, как достигали иного царства сказочные герои - кто на птице, кто на волке, кто на коне, кто во чреве рыбы, кто на крылатом змее. Так что и жёлезнодорожный звероящер вполне годится и вписывается в общесимволическую систему авторской сказки.
Но любое путешествие рано или поздно заканчивается пунктом назначения. Прибыл и Лёка. И сразу попал в цепкие ручки встречающих бабушек - сухие и бамбуковые, как кисти муляжных скелетов. Благодаря творческой интуиции автора, всё складывается в точный адрес - иное, сказочное царство, определённое исследователями как концентрация представлений наших предков о загробном мире. Но и это царство не однородно, пока Лёка попал только в первую, приграничную зону, но не она - цель его путешествия. Поэтому вырывается он из тесного пространства между верандой и крыльцом, напоминающего могилу, правда, теряет при этом любимую гармошку. А что в сказке даром?..
Долго блуждая и петляя по кривым переулкам, как по тёмному лесу, герой выходит к следующей внутренней границе - трамвайным рельсам. Мир за трамвайными рельсами повеселее, чем мир сухих старушек и чесучовых старичков, там и огни вывесок, и музыка гремит; и направляется Лёка в ресторан вкусить, наконец, сладкий хлеб новой отчизны. Шел, да опять не дошёл. Поравнялся с небольшим домиком и, по специфическому запаху определив его назначение, решает Лёка зайти на минуточку. Ах, этот неистребимый запах «маленьких домиков»! Кому он не знаком?! В романе и эта деталь не случайна. Дело в том, что согласно законам иного мира, запах живых так же неприятен мёртвым, как и запах мёртвых - живым в реальном мире. Отсюда и коронная фраза волшебных сказок: «Русским духом пахнет!» А поскольку пациент скорее жив, чем мёртв, он и ощущает запах чужого мира. Ведь у Лёки пока маковой росинки во рту не было - в ресторан он шёл, покушать. А по законам сказочного жанра, герою, чтобы войти в иной мир на равных, необходимо вкусить его хлеба. Поэтому в сказках героев сначала поят-кормят, а уж потом расспрашивают, одаривают, дают советы. А пока герой голоден (жив), он ощущает запах чужого мира.
Да и сам «домик-крошечка» волей автора обращается в символ входа в иное царство - избушку на курьих ножках. В домике срывает водопроводную трубу, и Лёка - добрая душа! - помогает бабе-уборщице ликвидировать последствия аварии. Мокрый до последней нитки, вместо ресторана, отправляется он за новой знакомой, ничего не разглядев за бесформенным халатом и косынкой до бровей. О, сколько сказочных красавиц скрывалось до поры до времени под лягушачьими кожами, ослиными шкурами и тростниковыми накидками!
Крещение под водопроводной трубой возрождает нашего героя, и новой знакомой он представляется не старой полусобачьей кличкой «Лёка», а полным именем - Алексей. Под этим именем и обживается он в новом мире. Дома у Кати, переодевшись в сухое и чистое, Алексей, наконец-то, ужинает, пьёт вино и безвозвратно влюбляется в хозяйку - милую, добрую, ласковую, полную противоположность неряшливой и сварливой Мусе - жене из прежней жизни.
Какую же роль отводит автор Кате? Безусловно, Катя - царевна иного царства. Чистота и ухоженность опрятной комнаты, по контрасту с вечным Мусиным бардаком, делают её дворцом. А медицинский халат и шапочка сияют белизно, как царская парча (в отличие от синтетического Мусиного пеньюара).
Настигает Лёку Страдивари любовь, и, как истинный герой, окружает он свою любимую заботой и вниманием, спроваживает прочих женихов. А потом, как истинный царевич, получивший в приданое царство, начинает его обустраивать с отдельно взятого туалета - того самого! По его творческой задумке это будет не туалет, а дворец (как и положено по рангу). В сказках ведь часто всё наоборот, всё по закону инверсии, тонко переданной автором романа. Умные садятся в лужу, дураки, напротив, возвышаются до трона. Поэтому золотарь (последняя фигура в реальном мире), по закону инверсии, становится царем в мире-перевёртыше.
За дело «царевич» Алексей взялся с присущей ему деловой хваткой и сноровкой - и помощников нашел, как в сказках водится особенно помог ему хозяин мусорной свалки, прямо как брат родной. И пошло-поехало, закружилось-завертелось строительство его, Лёкиного мира. Одно печалит - потеря любимой хромки.
Прошу заметить, о специфическом запахе архитектурного произведения малой формы автор уже не упоминает - герой перестал его ощущать, влившись в новый мир.
Пока идёт строительство платного туалета под названием «Зайди к нам», проследим ещё одну сюжетную линию. Линия эта на-прямую связана с постепенным освоением иного царства нашим «царевичем» Алексеем.
Дело в том, что иное царство не всегда однородно (о чём уже упоминалось), оно может состоять из нескольких концентрических областей с единым центром. И каждая область отделена от другой условной границей, которые преодолевает герой. Пока же Лёка Страдивари вырвался из узких переулков только первого кольца, заселённого сухими старушками и чесучовыми старичками, и обжился во втором круге - за трамвайными рельсами. Но есть ещё третье, сокровенное, йодистое морское нутро за гранитным парапетом набережной, скупо, но ёмко описанное автором. Оно живое, оно ластится, ворочается и ворчит, устраиваясь на ночлег. Оно и есть первооснова, начало и конец всему, конечная цель путешествия. Но доберётся ли до него герой? Пока он обживает второй, внутренний круг - между трамвайными рельсами и набережной.
У «царевны» Кати есть дочь - тоже Катя, которая по причине неоднократного перелома ноги живёт в санатории. С нею и едет знакомиться Алексей. Санаторий - царство ещё более мёртвое. Его обитатели - дети-инвалиды, все сплошь на костылях, или вовсе спинальники, заключённые в гипсовые футляры-гробики. Взрослые - все в безликих белых халатах. А уж море здесь совсем близко! И жизнь здесь своеобразная бьёт ключом! Дети, несмотря на костыли, играют в мяч. Катя прыгает, как кузнечик, а старый знакомый мальчик-инвалид из купе проявляет недюжинный ум и смекалку.
И Лёка-Страдивари с царской щедростью обещает достать ему хорошую инвалидную коляску, а Кате - дефицитное лекарство. И, забегая вперёд, скажем, что обещания свои он выполнил. А кто из сказочных героев не осчастливливал попутно уйму людей и животных?
Но, чем ближе к заветному морю, тем настойчивее напоминает о себе прежняя жизнь. Всё чаще снится злодейка-Муся, нагло протискиваясь даже в сны героя. И даже в гипсовой кошке-копилке, купленной в подарок девочке Кате, проглядывают Мусины черты - всё правильно, какая же ведьма без кошки-помощницы!
Но гонит прочь Лёка дурные мысли, заканчивает строительство платного туалета, нанимает обслуживающий персонал - и течёт к нему в руки неожиданно полноводный ручеёк выручки. А ещё игровые автоматы для детишек, ожидающих матерей, и совсем сказочный подарок судьбы - старинная амфора, которую покупают иностранные археологи. А это и коляска для мальчика, и лекарство для девочки, и счёт в заграничном банке.
Правда, за делами Лёка так и не успел окунуться в море... Да и богатство шло-шло, да мимо прошло. Обокрал его старший брат-мусорщик. Оформил тайком на себя все документы на владение платным туалетом. Словом, всё в лучших сказочных традициях! Зато гармошка нашлась! Ещё вчера, когда отвозили в санаторий коляску и лекарства, развернул Лёка меха и устроил для детей и медперсонала настоящий концерт!
Ах, Лёка, Лёка Страдивари! Сыграл он на любимой гармошке, подал голос - и, по сказочной традиции, его сразу же нашли, по голосу. Как Лиса Жихарку, как Медведь Машеньку, как во всех сказках, где героя находят по голосу, потому, что мёртвые жители иного царства слепы. И если молчать, то среди них можно обитать достаточно долго.
Но Лёка до моря не дошёл (хотя был совсем рядом), всего лишился (потому что не стал своим), голос подал (с помощью хромки из прошлой жизни) и, как следствие, на следующее утро в его дверь постучала слепая судьба в милицейской форме. Потому что Лёка со справкой об освобождении из мест лишения свободы не имеет права жить где ему угодно и с кем угодно.
Судьба стучится в дверь, и мы можем лишь предположить один из немногочисленных вариантов будущего для главного героя. Мы даже не будем размышлять, спасла ли его гармошка или погубила. Соль не в этом, а в том, что в талантливом произведении, написанном сочным и ёмким языком, с мягким и немного печальным юмором, за незатейливым сюжетом проступает то исконное и вечное, что само, не спросясь, ведёт за руку мастера, всплывает из глубин родовой памяти, из той морской первоосновы, которая существовала всегда, даже до появления такого модного сейчас слова: «АРХЕТИП».

М.Перзеке