Недавно в Эстонии в старинном университетском городе Тарту был открыт оригинальный памятник известному ученому-филологу Ю.М.Лотману. Памятник установлен в самом центре города, возле университетской библиотеки. У его основания -лаконичная надпись: «1922 Juri Lotman 1993». Он представляет собой ярко подсвеченный многоцветный «фонтан». По замыслу авторов, памятник должен символизировать энергию человеческой мысли и свет его идей, которые поддерживают неистощимый источник жизни.
«Да здравствуют музы, да здравствует разум!» - невольно говоришь себе, стоя у памятника Лотману.
Имя Пушкина здесь, в далекой, теперь уже безнадёжно «зарубежной» Эстонии вспоминается не случайно. Также не случайно вспоминаются и иные его строки:
Придёт ли час моей свободы?
Пора, пора! - взываю к ней;
Брожу над морем, жду погоды,
Маню ветрила кораблей.
Под ризой бурь, с волнами споря,
По вольному распутью моря
Когда ж начну я вольный бег?
Пора покинуть скучный брег
Мне неприязненной стихии…
Чуть ниже автор добавляет: «Онегин был готов со мною/ Увидеть чуждые страны…». Так сильна была у поэта жажда свободы, что даже «добрый приятель» поэта - литературный персонаж - разделял его настроение. Эти строки, написанные в Одессе, очень точно передают самоощущение поэта, когда он отбывал срок своей южной ссылки. Утолить эту жажду поэту было не суждено.
Но пушкиноведам известно, что и позже, в Михайловской неволе, он снова пытался разрабатывать план «вольного бега» со «скучного брега». На этот раз он хотел сделать это через территорию тогдашней Эстляндии из города Тарту. Во времена Пушкина через этот маленький университетский городок проходил основной путь из столичного Петербурга в западные губернии Российской империи и заграницу.
В Михайловском Александр Сергеевич познакомился с А. Н. Вульфом, сыном П.А.Осиповой, жившей в соседней деревне Тригорское. Знакомство с Алексеем Вульфом, в ту пору студен-том Тартуского (бывш.Дерптского) университета, переросло в дружбу.
Согласно задуманному друзьями плану, Александр Сергее-вич должен был из Михайловского съездить в Тарту на «лечение» к известному хирургу И.Ф.Мойеру. А оттуда заграницу.
В Тарту поэта знали, его произведения с большим интересом читали и студенты, и, в первую очередь, его русские друзья и знакомые из кружка Н.М.Языкова. Они собирались в домах А.А.Воейковой, а также профессора И.Ф.Мойера и его жены Марии Андреевны, урожденной Протасовой.
Как известно, и этот дерзкий замысел не осуществился, за границей поэт так никогда и не побывал: разрешение на выезд из Михайловского в Тарту царь ссыльному поэту не дал.
Через много лет, уже в ХХ веке, попадёт в Тарту до поры никому ещё не известный новоиспечённый филолог Ю.М.Лотман. Он закончит Ленинградский университет в очень «неудобное» время: в 1950 году был разгар кампании против «безродных космополитов». Из-за «ущербной» анкеты ему будет отказано в приеме в аспирантуру, и будущему ученому с мировым именем придётся довольствоваться вакансией в учи-тельском институте.
Но он обладал счастливой способностью работать, не счита-ясь с внешними обстоятельствами. Поэтому уже в 1952 году им будет защищена кандидатская диссертация, а в 1961 аттестационная комиссия Ленинградского университета за диссертацию «Пути развития русской литературы последекабрьского периода» присвоит ему звание доктора филологических наук. На всю жизнь главным научным его интересом станет слово как предмет семиотики и, шире, культурологии. Именно в эти годы он начнёт применять методы структурного подхода к изучению литературы, а к середине 60-х гг. Ю.М.Лотман - уже признанный в СССР лидер и авторитет в разработке знаковых систем и проблем семиотики. Им будут организованы ежегодные летние школы по вторичным моделирующим системам и регулярный выпуск «Трудов по знаковым системам».
Но пушкиноведы, русские учителя-словесники, любители творчества А.С.Пушкина благодарны ученому в первую очередь за написанную им биографию поэта и замечательный комментарий к «Евгению Онегину».
Для Ю.Лотмана безоговорочен тезис, что «А.С.Пушкин - первый русский писатель бесспорно мирового значения». По его твердому убеждению, русская культура дважды за свою историю была в позиции получателя, усваивающего мировой культурный опыт: в конце Х века, во времена Крещения Руси, и в эпоху Петра I. И оба эти исторические моменты способствовали мощному «взрыву» национальной культуры. «Именно творчество Пушки-на было тем поворотным пунктом, когда «приём» сменился «передачей», русская культура сделалась ведущим голосом, к которому вынужден был прислушиваться весь культурный мир. Европейская культура почувствовала эту смену ролей, лишь услышав Толстого, Достоевского и Чехова. Но сам переворот произошел при Пушкине, и, в значительной мере, благодаря его гению», - утверждал Ю.Лотман.
Уже четверть века прошло с тех пор, как не стало ученого, но все им созданное и до сих пор вызывает неослабевающий интерес. Сегодня в России начата реализация проекта выпуска 10-12-томной серии о мыслителях послевоенного периода. Один из этих томов предполагается посвятить Ю.Лотману. Он должен состоять из публикаций авторов различных стран. Этот том готовит В.Кантор, русский философ и писатель, лауреат премии им. Г.Бёлля. В 2005 году по версии журнала «Nouvel Observateur» он был включен в число 25 крупнейших мыслителей современности.
Кантор называет Лотмана подлинным европейцем, одним из общих символов современной России и Эстонии. Европейцем, по Кантору, является также и универсальный гений - А.С.Пушкин, поскольку «подлинный европеизм произрастает изнутри своей культуры, но в процессе преодоления и переосмысления её почвенных основ. Такими были, например, если говорить о писателях, Данте, Шекспир, Гёте, Пушкин - все они основатели великих европейских культур, и в то же время известно, где их корни», - утверждал Кантор в одном из интервью главной эстонской газете «Postimees».
Такие знаковые фигуры, какими являются и А.Пушкин, и Ю. Лотман, лучше всего демонстрируют недальновидность (или намеренную предвзятость) современных политиков, которые пытаются возвести искусственные барьеры в общеевропейской культуре.
Сегодня мы должны быть мудрее и отчетливо понимать, что лучше быть добрыми соседями в одном большом европейском доме, тем более когда оказывается, что нас так многое в нашей истории объединяет.