памяти Ц.А.Воскресенской (Сельвинской)

«МАСТЕР» и «МАРГАРИТА»

«Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих. Так поражает молния, так поражает финский нож!».
Откуда взята эта цитата, сегодня безошибочно определит любой выпускник школы. К тому многому, что уже было сказано о гениальном романе М.Булгакова, хочется восхищённо добавить следующее: не перестаёшь удивляться тому, как точно уловил и замечательно передал писатель мотив ухода неординарной женщины к другому, более талантливому мужчине - Мастеру. Это был нерв времени на разломе эпох. Читатели романа Булгакова помнят, что жизнь замужней Маргариты, жены успешного советского чиновника, до встречи с Мастером была пуста и бесцельна.
В 1929 году (ещё не гениальный и даже не великий) Сальвадор Дали увидел русскую женщину Елену Дьяконову, жену французского поэта Поля Элюара, и… И та тоже ушла от мужа к своему Мастеру! Елена Дьяконова очень скоро станет Гал?й, музой художника, его главным идолом и божеством, одним из самых заметных фигурантов мировой художественной культуры ХХ века.
Илья Сельвинский встретит свою «Галy», свою «Маргариту» в Москве, в доме сестры Генриэтты, 21 августа 1921 года. В ту пору Берта была так хороша, что потом, когда поэт входил с ней в клуб писателей, на лицах присутствующих расплывалась невольная улыбка. «Как будто солнце осветило зал», - рассказывал он позже дочери о её матери.
Но красавица Берта в то время была женой заведующего отделом Центросоюза А.С. Абарбарчука, кроме всего прочего, начальника молодого поэта Ильи Сельвинского. Молодой красавице не в чем было упрекать законного мужа. Её положению завидовали многие знакомые москвички, поэтому повиниться, решиться рассказать мужу о своём намерении уйти к другому, она долго не могла. Тогда Илья сам привёл Берту к мужу и решительно потребовал: «Ну, теперь скажи нам, кого ты любишь?» - «Вас обоих!» - расплакалась красавица…
Так продолжалось долгих три года, и драматизм отношений значительно усилился, когда у четы Абарбарчуков родилась дочь Цецилия. Союз Ильи Сельвинского и Берты Яковлевны снова оказался под вопросом. В минуты, когда общее напряжение достигло точки кипения, Илья предложил возлюбленной… броситься вдвоем под трамвай.
Любил её поэт беззаветно, очень красиво ухаживал. 60 имен придумал Берте Илья. Всё свободное время они проводили вместе. Наконец всё образовалось: сначала Илья увёз Берту к своему другу и соратнику по Цеху конструктивистов Корнелию Зелинскому, а потом к самому близкому - кровно и духовно - человеку: к сестре Генриэтте. Позже мудрая Генриэтта учила молодую Берту Яковлевну: «Никогда не благодари Илью за дочь. Он отнял у неё отца и обязан заменить его». Эту свою обязанность Сельвинский, конечно, прекрасно осознавал и сам. К примеру, К.И.Чуковский только на 25-м году знакомства с Сельвинским узнал, что Цецилия - не родная дочь поэта. И сама Цецилия Александровна не раз утверждала, что никогда не чувствовала разницы в отношении Ильи Львовича к себе и Татьяне Ильиничне, родной дочери поэта. Больше того, Цецилия стала «дочкой номер один», как её называл Сельвинский. В одном из писем к ней, уточняя, будут ли в ГИТИСе, где училась падчерица, изучать его «Рыцаря Иоанна», Сельвинский шутливо-назидательно наставлял: «Отцов! Надо! Знать!». Мол, так делают все хорошие дочки по отношению к своим отцам.
Перед войной, 8 мая 1941 года, в день 18-летия своей родной дочери Цецилии, родной её отец А.С.Абарбарчук провозгласит тост за Илью Львовича и поблагодарит его за дочь. Это была последняя встреча бывших соперников. В августе 1941 года родной её отец погибнет на фронте.
Берта Яковлевна до конца дней останется единственной любовью поэта! В их семье сохранился целый «архив любви» - 298 писем к жене! На сороковом году их совместной жизни Сельвинский назовёт жену «мечта моей ты юности, легенда моей старости». 9 мая, день великой Победы, совпадёт с днём их официального бракосочетания. «Теперь каждый год в этот день наш народ будет праздновать дату нашей свадьбы»,- писал он.
В связи с трагической гибелью Владимира Маяковского, Сельвинский, давний соперник главного российского футуриста, с сожалением скажет, что если бы у того была такая семья, как у него, не случилось бы этой нелепой трагедии.

«ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ НАЧАЛО В ПЬЕСЕ, КОТОРАЯ ЗОВЁТСЯ ЖИЗНЬ»

Таким «положительным началом» будет ощущать себя Цецилия Александровна Воскресенская, подводя итоги жизни в своих воспоминаниях. Конечно же, яркая романтическая история семьи Ильи Сельвинского и его жены Берты Яковлевны не могла не повлиять на формирование судьбы дочери Цецилии, которая с годовалого возраста жила в их семье. К тому же её приёмный отец был ярким человеком, активным деятелем советской культуры и литературы. Всё это и определяло круг её общения, большие возможности самореализации и выбора профессии. «Прожить 44 года в семье гениального человека - не каждому дано», - напишет она в своих воспоминаниях.
Одиннадцатилетней девочкой Цецилии доведётся общаться с внучкой Л.Н.Толстого Анной Ильиничной, в замужестве Хольмберг.
С 13 лет её первая подруга - Нина Федина, а Нинин отец, живой классик советской литературы, - просто «дядя Костя». Они обе с этого возраста хотели стать и стали актрисами.
«Одна среда, одно окружение, одни мечты. Война - вместе. Мир - вместе», - скажет Цецилия Александровна.
В день рождения подруги Нина обязательно приносила поздравительную записку от своего отца. «Хохочи своим неустанным смехом», - желал ей в 1954 году выдающийся советский писатель.
Ещё до войны, вспоминала Цецилия, в одну из общих прогулок с подружками, К. Федин поделился с ними замыслом нового произведения «о девочке Анночке, которая мечтала стать актрисой так же, как и они».
Дружбу Цецилии и Нины Фединой К.Чуковский назовёт «невероятной». Цецилии дорог и любим был и сам Константин Александрович Федин. Всё в нём для Цецилии было предельно красиво, идеально. Уже взрослым человеком, осмысливая сложные отношения руководителя Союза писателей К.А.Федина с Б.Пастернаком, сложившиеся из-за Нобелевской премии, она безоговорочно принимала сторону Федина. Она понимала смысл разыгравшейся трагедии и видела, что «красивый, импозантный, воспитанный, сверхсправедливый, умный» Константин Александрович в той ситуации вообще ничего не решал. Он был пешкой в руках высоких партийных боссов. К.И.Чуковский, безусловно, Цецилию выделял. Именно её он пригласит руководить художественной самодеятельностью при переделкинской библиотеке, которую он построил на свои деньги. В то время Илья Львович перенёс инфаркт, сердечные приступы часто повторялись, и нередко он нуждался в немедленной помощи. Предложенная Чуковским работа очень устраивала Цецилию, потому что была рядом с домом.
В 1982 гожу в журнале «Юность» внучка Чуковского опубликовала воспоминания своего деда. В одной из дневниковых записей после сетований на плохое самочувствие можно было прочитать: «Но сегодня надо вставать. Через полчаса начало спектакля (у нас в лесу) «Ореховый прутик» - по мотивам румынских народных сказок. Всё это устроила Цецилия Александровна Воскресенская, дочь жены Сельвинского – женщина феноменальной энергии. Она всполошила весь посёлок, устроила декорации, два месяца натаскивала всю детвору, вся детвора заворожена этим спектаклем. Вчера я дошкандыбал до костра – увидел такое предспектакльное настроение, какое помню только в Художественном театре перед постановкой «Слепых» Метерлинка».
Беременную Цецилию Чуковский будет уговаривать назвать первенца Корнеем, но у неё родилась девочка, Оксана.
С семьёй Б.Л.Пастернака Цецилия познакомилась в 11 лет, когда вместе с сестрой Татьяной проводила время в Доме отдыха писателей. Здесь же был поэт со второй своей женой Зинаидой Николаевной и её сыновьями. Позже в Переделкино их дачи окажутся рядом, а с 1937 года семьи Пастернаков и Сельвинских жили в Москве в одном доме в Лаврушинском переулке.
На всю жизнь Цецилия Александровна сохранила нежно-любовное отношение к ангельски красивым сыновьям Зинаиды Николаевны. Вообще, надо сказать, что жизнь и смерть членов этих семей плотно пересекались. По просьбе Зинаиды Николаевны Ц.А.Воскресенской довелось лично заниматься процедурой похорон Бориса Пастернака. Когда в связи с этим она будет советоваться с Ильёй Львовичем, он ей скажет: «Поэта надо хоронить в открытом гробу. Его должны нести на руках». Именно этого не хотелось официальным властям.
С кем только ни сводила людей война, эвакуация. 6 июля 1941 года Илья Сельвинский во дворе знаменитого Герценовско-го дома на Тверском бульваре, во дворе Литфонда Союза писа-телей СССР распоряжался отправлением детей писателей в Берсут на Каму, в Татарскую АССР. Это рядом с Чистополем. 18 летняя Цецилия тоже уезжала - пионервожатой в лагерь Литфонда. Среди отъезжающих была и жена Б.Пастернака Зинаида Николаевна с двумя сыновьями Стасиком и Лёней. Последнего Цецилии даже доводилось как-то нянчить. В её отряде был сын Аркадия Гайдара Тимур - будущий адмирал. Будущий детский писатель Макс Бременер. Внучка Федора Гладкова, за которую хлопочет Татьяна Ниловна Гладкова. Она просит Цецилию быть повнимательней к ее внучке.
Через две недели на Каму придёт писательский пароход со взрослыми. Семьи Федина, Фадеева, Тренёва, Паустовского, Асеева, затем сам Федин, Пастернак, Леонов, и другие. Но их расселят уже в Чистополе. Жить семье Сельвинских придётся в бывшем магазине, вместе с семьей Леоновых. В 1942 году, после ранения, сам И.Сельвинский проведет здесь 45 дней отпуска.
Вспоминая то нелегкое временя, Цецилия Александровна замечала, что, несмотря на тяготы военного времени, жили интересно и даже весело. Леонид Максимович Леонов запомнился ей остроумным, замечательным рассказчиком, но, в то же время, человеком с трудным характером. Здесь, в бывшем магазине, он писал своё знаменитое «Нашествие». А потом в просторном доме врача Д.Д.Авдеева автор устраивал читку своей пьесы.
Цецилия не успела до войны поступить в театральное учили-ще, хотя вместе с Ниной Фединой они брали уроки у жены А.Фадеева, актрисы Ангелины Степановой. Кроме того, к поступлению их готовила народная артистка СССР, актриса МХАТа Л.М.Коренева, ученица самого Станиславского. Это дало право Цецилии утверждать: «Я ученица Станиславского почти «впрямую»!»
И именно в Чистополе она начнёт работать в театре, да ещё под руководством самой А.Степановой. В 1947 году она закончит ГИТИС им.А.Луначарского. Несомненно, в ней были большие задатки, кто-то даже видел в ней «новую Комиссаржевскую». Но не дано было этим приятным пророчествам осуществиться: Цецилия сорвала голос, и из-за профессиональной непригодности путь в театр для неё был навсегда закрыт.
Задолго до этого, уже после войны, вернувшись как-то из театра, Цецилия застала дома гостей - супругов Фальков. Роберт Рафаилович, некогда бывший профессором и деканом живописного отделения ВХУТЕМАСа, 10 лет стажировавшийся в Париже, был в это время в немилости у властей и жил туго, едва сводя концы с концами. Он давал уроки живописи Татьяне Сельвинской, поэтому был частым гостем в их хлебосольной семье. В тот памятный вечер он, художник, увидел в девушке что-то особенное и попросил её согласия позировать для портрета. Знакомые потом скажут, что Цецилия напомнила ему благословенные годы, проведенные в Париже. И действительно, с его портрета смотрит настоящая парижанка, женщина-тюльпан.

«ОН и ОНА»

Цецилия Александровна Воскресенская - яркая личность, женщина удивительной харизмы. История её женской судьбы последних лет жизни получила публичную известность. Об этом написаны книги, поставлены фильмы. Но все же это драматичная, длинная история. Она опять связана с Переделкино, где по соседству с Сельвинскими жили семьи немецких коммунистов, бежавших из Германии после прихода к власти Гитлера. Среди них была жена немецкого писателя-антифашиста Фридриха Вольфа с тремя детьми. Позже глава семьи, благодаря усилиям Всеволода Вишневского, будет освобождён из концлагеря во Франции, получит советский паспорт и соединится с семьей.
А пока Эльза Вольф на своей маленькой даче в писательском поселке Переделкино приютит семьи немецкого коммуниста Вильгельма Влоха и скульптора Ламмерта. Придёт время, Маркус Вольф станет известным шефом контрразведки ГДР и напишет книгу «Die Troika» (в русском переводе «Трое из тридцатых»). Книга будет иметь такой же шумный успех, как и «Дети Арбата» А.Рыбакова.
Брат Маркуса Конрад станет известным кинорежиссёром и возглавит Академию искусств ГДР. Один из братьев Ламмертов станет Президентом Академии архитектуры ГДР, другой - директором строительного института. А высокий светловолосый Лотар Влох в 1940 году вернётся в Германию, и во время войны станет летчиком-истребителем. В мирное время - архитектором.
Эти пять немецких мальчиков как раз и будут кругом летне-го общения Цецилии в Переделкине. Порой к ним присоединя-лась Нина Федина, а из Москвы приезжал ещё один немец Андрей Эйзенбергер. Этой дружбе суждено было связать их всех на всю жизнь.
Цецилии было 14 лет, когда сложился этот дружеский круг. Лотару было столько же. В последнее предвоенное лето им было по семнадцать. Лотар остро переживал обиду за несправедливо оболганного отца: в 1937 году Вильгельма Влоха арестуют за «шпионаж», а в 1940 году расстреляют. Лотар вырвется в Германию, мечтая построить там «другой» социализм.
В 17 лет, после отъезда Лотара в Германию, Цецилия обнаружит у себя первую седую прядь. Во время войны, в эвакуации, она возьмет себе в театре сценическое имя «Влох», а имя «Лотар» станет для нее самым дорогим мужским именем. Только через 5 лет пришло первое письмо от любимого, и она птицей носилась в мечтах о новой встрече.
Это был 1946 год. В институте, где Цецилия училась, начались аресты студенток, которые были связаны с иностранцами. Добрые люди её по-хорошему предупредили. Переписка оборвалась, мечты рухнули. Позже до нее иногда доходили слухи, что Лотар стал успешным архитектором, строит по всему миру, разбогател, женился, имеет двух сыновей. Но в 52 года совершенно неожиданно… покончил с собой!
Об Андрее Эйзенбергере полвека никто из друзей ничего не знал. И это было неслучайно. Ему выпала трагическая судьба многих советских немцев: лагеря НКВД, тайга и нечеловеческий труд. Его отца, немецкого коммуниста Иосифа Эйзенбергера, арестовали в 1937 году, а через год он погиб в ГУЛАГе. Мать Андрея была дочерью русского князя Сергея Пыльцова. Поэтому ее сына вместо фронта, куда он рвался защищать родину, отправили по этапу в Сибирь.
С 1942 по 1946 годы Андрей написал Цецилии большое количество писем. Они сохранились и уже в наше время легли в основу документального романа А.Эйзенбергера «Если не выскажусь - задохнусь», названного строкой стихотворения Ильи Сельвинского.
«Наконец я дожил до самого желанного в моей жизни момент, - писал он в начале 1992 года. - У меня в кармане билет до Москвы, а это значит, что через месяц, т.е. 4 апреля 1992 года, мы встретимся! Через 50 лет…».
Эта книга о долгом пути к любимой – к Цецилии. О том же и книга «Он и она», изданная ими в Симферополе в 2001 году.
Андрей Эйзенбергер видел, как влюблены друг в друга Цецилия и Лотар, и не смел мешать их чувству. Только в своих письмах из Сибири он открылся. На склоне жизни Цецилия Александровна Воскресенская ста-ла женой самого близкого друга Лотара - Андрея Иосифовича Эйзенбергера. Тепло его верной любви согрело последние годы жизни этой удивительной женщины.

ДОМ ДЛЯ ПОЭТА

С 1980 года самой большой мечтой Ц.А.Воскресенской былдо создание в Крыму музея И.Сельвинского Для неё он - бесспорный гений, рядом с которым более сорока лет ей посчастливилось жить. Еще и сегодня некоторые учителя гимназии им. И.Сельвинского в Евпатории помнят, как она строго выговаривала за невнимание к памяти поэта. В сочетании с именем «Сельвинский» ей казалось невозможным определение «известный». Как минимум, - «выдающийся»!
Цецилия Александровна была чрезвычайно благодарна за все то, что в Крыму делалось по сохранению памяти поэта. Кажется, можно сказать: в его семье она была самым активным пропагандистом творчества отчима, - «дочь номер один»!
Она была безудержная комплиментарщица. Обострённо видела красоту в человеке и до последних дней своей жизни сама была удивительно красива. Имела чрезвычайно развитую интуицию. Любила посылать поздравительные открытки с цитатами из стихов Сельвинского, например, на 8 Марта:
Где-то на пределе красоты
Женщина становится тюльпаном
Или птицей…
Она удивительно тепло относилась к семье. С семьи начинались её письма: как муж? Как его успехи? Как сын? Как второй сын?.. Дурные воспоминания об известных людях – это всегда удар по их семьям, по детям и внукам. Все долги, которые, быть может, сделал в своей жизни Илья Львович, Цецилия Александровна всем вернула сполна. Своей любовью к литературе, своей благодарной памятью к Сельвинскому и его любимому Крыму, своим деятельным участием в проведении «Сельвинских чтений» и издании его книг.
«Когда у человека есть дом, он существует»,- говорила Цецилия Александровна в последнюю встречу. Крымчане, любители творчества Сельвинского, люди, знавшие Цецилию Александровну Воскресенскую, в долгу перед их светлой памятью, пока не завершится строительство музея поэта в Симферополе. Музея, который вроде бы есть, но в то же время его все еще нет.

sisilia